— Пожалуйста, Такка, останьтесь, — я смело протянула руку и ухватила ее за щиколотку. — Мы построим дом где-нибудь на окраине леса и будем жить в нем вместе, как раньше. Вы продолжите обучать меня медитации и всяким наукам, я продолжу помогать вам, и вместе мы…
— Это еще что за выходки! — рассердилась она, отскакивая от меня. — Снова захотелось побывать в шкуре мозгоеда?!
— Не думаю, что это возможно. Помните, я рассказывала вам о первом модифицированном существе? О женщине, которая жила в норе? Ее способности, уничтожившие целый наземный город, не подействовали на ее дочь, хотя девочке было мало лет, и она еще не являлась полноценной видящей. Ни ее плохо развитый дар, ни блокирование моего дара препаратами не в состоянии изменить структуру наших генов. Мы с вами одинаковые.
— Ишь, умная какая, — проворчала Такка, после чего серьезно задумалась. — Впрочем, раз у тебя не болит голова, да и у меня, когда я была под действием сыворотки, не болела в твоем присутствии…
Поколебавшись, она все же открыла глаза. Они были полностью черные, как раньше, но с редкими тусклыми проблесками, делающими их похожими на ночное небо.
— Так вы останетесь?
— Зачем тебе это, Ванда? Разве ты не собираешься вернуться на базу?
— Никто не позволит мне находиться там на постоянной основе. Возможно, однажды, когда Софора усовершенствует свою сыворотку настолько, что после ее введения наши способности не будут представлять угрозу на протяжении года и больше, но точно не сейчас. Я сама понимаю, что так будет правильно. Главное, меня обеспечат лекарством, и я смогу хотя бы иногда навещать свою семью и друзей.
— Что ж, вижу, теперь у тебя есть четкий план. Желаю удачи осуществить его.
Такка отвернулась, недвусмысленно объявляя наш разговор закрытым и намереваясь отправиться на охоту за мозгоедами. Я же, разгадав, наконец, причину ее необычной нервозности, торопливо поймала ее за руку.
— Вас я тоже считаю частью своей семьи. Вам не кажется, что нам лучше держаться не подальше ото всех, а вместе, чтобы в случае чего защитить друг друга? Так мы жили в наземном городе и вполне сможем жить и здесь. Знаю, вы не слишком доверяете людям, но вы очень нужны мне. Пожалуйста, скажите, что останетесь.
Неуклюже высвободившись, Такка смущенно пожала плечами. Даже не заглядывая ей в лицо, можно было заметить, как сильно ее растрогали мои слова.
— Спасибо, Ванда. Я буду рядом, пока ты этого хочешь.
Я лежала на дне повозки, вслушиваясь в монотонный топот копыт. Лежала не слишком удобно: приходилось тесниться между громоздкими ящиками, занимающими б
— Мы уже близко.
— Да? Тогда я подчищу за нами, — с готовностью откликнулась я.
За повозкой неспешно плелись, выстроившись цепью, двадцать пять мозгоедов. Я глубоко вздохнула, отстраняясь от принадлежащих им привычных красок, чтобы не спугнуть их раньше времени, и, спрыгнув на дорогу, обнажила саблю.
Такка, как и всегда, остановила лошадей у опушки леса. Отсюда их вскоре должны были забрать военные — не разведчики и не гвардейцы, а находящиеся в едином статусе на службе гражданской обороны солдаты. Старый порядок, при котором учащихся академии еще на этапе поступления делили на два подразделения, был упразднен новым руководителем Штаба. Он же, помимо прочего, провел массовую переклассификацию, вынудив каждого офицера и сержанта сдать внутренние экзамены, по результатам которых отдельные люди получили новые звания. Так Бадис подпрыгнул аж до лейтенанта, Нертера и Ваху остались при своем, а после недолгих согласований в должности восстановили и Йору.
— Все в порядке? Справилась? — окликнула меня Такка.
— Конечно.
Быстро обезглавив последнего мозгоеда, я повернулась в ее сторону. Чуть вдалеке за буреломом, если присмотреться, было видно покатую крышу нашего уединенного бревенчатого дома. Мы спроектировали и возвели его за рекордные пару месяцев, во многом благодаря помощи отца, успешно переквалифицировавшегося после падения Города из шахтеров в строители. Такка задержалась, привязывая лошадей, чтобы они ненароком не перетащили повозку в другое место, а я неспешным прогулочным шагом побрела вперед, насвистывая какую-то выдуманную мелодию. Когда бурелом и примостившаяся за ним тенистая грибная поляна оказались пройдены, мне пришлось замедлиться: из-за фасада дома отчетливо проступало сияние человеческих воспоминаний. Я прищурилась, всматриваясь в них, а затем почти сразу улыбнулась.
— Вы только не злитесь, ладно?
— С чего бы мне злиться? — удивилась Такка, шедшая метрах в двадцати позади меня. Вскоре она тоже заметила это сияние, и голос ее моментально приобрел сварливые нотки: — Опять? Предупреждали же, чтобы ждал тебя на базе. Вот сделаю его мозгоедом…