– В следующий раз расскажешь. Сейчас нам надо поймать Тугарина Змея. Говори, где он может прятаться. Ну?
Подгурская назвала несколько адресов и сообщила, на какие фамилии «иван» запасся паспортами. Это было уже кое-что. Закончив с первым вопросом, Алексей Николаевич приказал:
– Теперь про Князя. Он ведь у вас главный?
– Да.
– Кто этот человек?
Полька вздохнула, помялась, а потом крикнула истерично:
– Что, я одна должна за всех отдуваться? Пся крев! Записывайте, пан следячий.
Ванда сообщила, что главой всего воровского предприятия является директор Московско-Виндавско-Рыбинской железной дороги, инженер путей сообщения Конрад Эдуардович Зборомирский. Опытный, умный, занимает высокую должность. Никто и подумать не мог, что такой человек руководит бандами громил. Зборомирский каким-то путем вышел на Тугаринова, и они договорились. «Иван» занимался лихими ребятами, главная задача которых была отвлекать полицию от основных махинаций. Поляк благодаря своим связям в железнодорожном мире узнавал о ценных грузах. Мелочь эта парочка отдавала крючникам и бандитам, а что получше забирала себе. Как именно пропадали в пути целые вагоны, Подгурская якобы не знала, это был секрет Зборомирского. Сама Ванда была лишь винтиком, через нее шли деньги, получаемые от вымогательства. Женщина забирала себе за труды три тысячи, а остальные отвозила на Сретенку, в дом страхового общества «Россия». Там располагались дирекция дороги и служебная квартира директора.
На первый взгляд Подгурская говорила совершенно искренне. Она боялась мести со стороны картеля и прямо просилась в тюрьму. Однако Лыков до конца ей не поверил. Обжегся раз, и хватит. Он до сих пор не мог себе простить, что так обманулся с Красноложкиным. И сыщик принял меры.
Он лично отвез польку к следователю, а потом в исправительную тюрьму, где приказал поместить ее в общую камеру. Затем зашел в комнатку старшей надзирательницы и плотно закрыл за собой дверь. Тетка могучего сложения, с угрюмым лицом встретила гостя настороженно. Алексей Николаевич сначала показал ей свой полицейский билет. Потом открытый лист за подписью Столыпина. И в самом конце – пять радужных бумажек. При виде денег надзирательница осоловела.
– Тут пятьсот рублей из секретных фондов Департамента полиции, – пояснил коллежский советник. – Они будут ваши, и никто об этом не узнает, ни начальство, ни муж…
– Я не замужем, – тут же уточнила тетка.
– Тем лучше, все вам достанется.
– Чего надо-то?
– Перехватывать переписку новенькой из третьей камеры, Ванды Подгурской. И сообщать мне.
– Какая может быть переписка? У нас не забалуешь, я лично смотрю!
– Вот и хорошо, значит, мимо вас не пройдет.
Сыщик выложил одну бумажку на стол.
– Это аванс. Остальные получите, когда заработаете.
Старшая надзирательница колебалась.
– А точно никто не узнает?
– Зачем мне вас подводить? А завтра опять можете понадобиться. Что, мне новую искать?
Тетка смахнула банкнот в карман форменного платья, записала телефон сыщика в номерах «Неаполь», и он ушел.
Теперь пора было браться за Князя.
Однако тут вышла заминка. Алексей Николаевич созвал совещание в рабочем кабинете фон Мекка на Рязанской улице. Сошлись, как всегда, четверо. И питерец огорошил всех, назвав подлинное имя загадочного Князя. Стефанов принял новость на веру, а вот фон Мекк и Запасов возмутились. Николай Карлович заявил категорически:
– Этого не может быть!
– Аргументируйте.
– Проще простого. Для этого нужно знать характер Конрада Эдуардовича так, как знаю его я.
– Вы факты приведите, пожалуйста.
– Факт тот, что он порядочный человек. И не способен на те мерзости, которые вы ему приписываете.
Лыков скептически усмехнулся:
– Кто на что способен, особенно из-за больших денег, еще надо посмотреть.
– У Зборомирского на дороге образцовый порядок, там меньше всего хищений.
– Старая уловка: где живешь – не воруй.
– У него огромный авторитет в отрасли, о чем говорит даже его прозвище среди железнодорожников – Туз.
– Распространенная уголовная кличка, – парировал сыщик. – Я знаю как минимум семь человек под таким прозвищем.
Фон Мекк выдохся, но в атаку бросился Запасов:
– Я тоже хорошо знаю Конрада Эдуардовича. И тоже не могу поверить в ваше обвинение.
– Господа, но давайте уже оперировать фактами!
– Давайте. Из фактов у вас лишь слова мошенницы. А что, если это оговор? Для того чтобы отвести подозрение от настоящего главаря?
– Вполне допускаю, – охотно согласился питерец. – Там люди хитрые. Достаточно вспомнить, как поддельный Красноложкин обвел меня вокруг пальца.
– Вот видите! А вы сразу давай чернить Зборомирского. Сперва проверим его подноготную, а потом и решим, правду Ванда говорит или нет.
Пришлось срочно вызывать на Рязанскую улицу Гревцова. Именно ему было поручено негласно собрать сведения о железнодорожных королях. Гревцов пришел с толстой пачкой бумаг. Алексей Николаевич едва дал ему сесть и огорошил:
– Начните со Зборомирского.
– Который от Виндавской дороги?
– А что, другой какой есть?
– Нету другого.
– Иван Николаевич, тогда не тяните время. Нашлось на него что-то подозрительное?
