Гревцов расправил усы и солидно начал:
– Сведения о Зборомирском самые что ни на есть положительные…
Фон Мекк с Запасовым хмыкнули. Надзиратель недовольно покосился на них и продолжил:
– Это с первого взгляду ежели судить.
– А со второго? – вызывающе спросил Дмитрий Иннокентьевич.
– Тут, господин подполковник, возникают вопросы.
– Давайте вызовем Конрада Эдуардовича сюда и зададим их ему в глаза!
– Не получится, – так же солидно возразил надзиратель.
– Это почему?
– А он уехал за границу.
– Когда? – хором спросили начальники.
– Четыре дня назад. И деньги все снял со счетов.
Магнат с жандармом обменялись красноречивыми взглядами, и фон Мекк заявил:
– А я все равно не верю. Его отъезд ничего не доказывает. Могла быть служебная командировка.
– Нет, это частная надобность, – уточнил Гревцов. – Дирекция сама в недоумении. Заграничный паспорт он выправил еще осенью, но никому ничего про поездку в Германию не сообщил. Исчез без предупреждения, слова не сказав. На дороге паника: к ним ревизор из Министерства путей сообщения приехал, а директор неизвестно где.
– Да… – протянул Запасов. – Такая безответственность! Не похоже на Конрада Эдуардовича. Давайте дальше разбираться.
Машина сыска закрутилась с удвоенной скоростью. Лыков телеграфировал и в Вержболово, и в Волочиск. Выяснилось, что ни германскую, ни австрийскую границы беглый директор не проезжал. Не на пузе же он перебрался за рубеж?
Сыщики явились в отделение Санкт-Петербургского международного банка, где Зборомирский хранил свои накопления. Выяснилось, что перед самым отъездом он пришел в банк, чем-то сильно взволнованный. И приказал выдать ему восемьдесят тысяч рублей, причем золотом. Оставил тринадцать тысяч с копейками, а основные сбережения забрал.
Все встало на свои места, когда провели обыск в кабинете пропавшего директора. Один из ящиков стола оказался набит грузовыми раздаточными ведомостями с двадцати различных дорог. Важнейшие отчетные документы были похищены!
Лыков долго думал, идти ли ему на обыск квартиры беглеца. Не шли из головы сцены, что он наблюдал на Лаврентьевской улице. Но служба есть служба, надо было идти.
Обыск длился долго и не дал ничего. Но тягостных впечатлений и тут хватило. Жена Зборомирского, красивая молодая женщина, никак не могла поверить в происходящее. Установив, что питерец главный, она отвела его в свой будуар и стала рассказывать, какой замечательный человек ее муж. Как все его уважают, и подчиненные, и коллеги. Как хорошо Конрад ведет свое дело. И что он необыкновенно душевный, отзывчивый, порядочный… Сыщик слушал вполуха, не желая травмировать бедную женщину. Вдруг она сказала:
– Бубновый Туз всегда мне говорил: будь вежлива со всеми, не зазнавайся оттого что твой муж – директор.
– А почему бубновый? – встрепенулся Алексей Николаевич.
Дама смутилась:
– Это прозвище Конрада в семье и в очень узком кругу друзей.
– Но отчего так? – настаивал питерец.
Супруга покраснела и выдавила:
– У него на спине… ну, почти на спине… родимое пятно. В форме ромба. Он смеется, что это туз бубен.
– А на дороге вашего мужа называют просто Туз.
– Конечно, – всплеснула руками женщина, – они же родимое пятно там… не видели. А Туз оттого что он первый. Всегда и во всем.
Лыков удалился на улицу и стал бродить вокруг дома. Родимое пятно в форме ромба… Ведь он совсем недавно слышал о таком. Точнее, читал. И хорошо помнил где.
Алексей Николаевич остановил проезжавшего мимо извозчика и приказал гнать в Малый Гнездниковский переулок. В пятом отделе управления сыскной полиции вели альбом неопознанных трупов. Сыщик регулярно изучал такие альбомы, это была многолетняя привычка. Он быстро нашел нужную фотокарточку. Так и есть!
Тело обнаружили три дня назад, случайно. Мальчишки катались на лыжах возле Гефсиманского скита под Сергиевым Посадом. Они проезжали мимо Корбушинского пруда, заметили прорубь и решили поглядеть, видно ли в воде рыбу. А разглядели такое, что сразу побежали к родителям. Отец одного из ребятишек сходил и убедился, что на дне лежит что-то похожее на человеческое тело. Он обратился к уряднику. Служивый отмахнулся и велел не беспокоить начальство глупостями. Мужик не унялся и пошел к становому. Полиция прибыла на пруд, когда прорубь уже подернулась льдом. Тот же упорный крестьянин взломал ее, и в результате из воды достали обезглавленный труп. Неизвестный мужчина средних лет, ухоженный, видно, что из благородных. Обнаружилась и особая примета: родимое пятно ромбовидной формы на левой ягодице…
В Сергиев Посад выслали полицейскую труповозку. Вечером Лыкову сообщили: жена Зборомирского опознала тело мужа.
Осталось загадкой, как преступники убедили директора снять со счета в банке почти все деньги. Видимо, посулили хороший гешефт, заманили в ловушку и убили.
Дознание описало круг и вернулось в исходную точку. Тугаринов сбежал, личность Князя по-прежнему не установлена. Но Алексей Николаевич не унывал, он ждал звонка из тюрьмы. И дождался.
