Он схватил бумаги и ушел в номера, чтобы изучить их в тишине.
Грузовые документы Алексей Николаевич просмотрел мельком. Снова сахар-рафинад, готовое платье, шведские куртки, бензин из Грозного, карболинеум[44], папиросы фабрики Асланиди, несколько партий хлопка, в том числе одна – американского… В банковских ассигновках часто мелькал торговый дом «Георгий Скумбуридис и братья Кундурис», и еще чаще – агентурная контора Лонгина Приятелева.
Коллежский советник отправился за справками к коллежскому секретарю, большому знатоку преступной Москвы.
– Василий Степанович, а кто такие Скумбуридис и Кундурисы?
– Греки, губками торгуют.
– Честные торговцы или как?
Стефанов почуял неладное и ответил вопросом на вопрос:
– Вы их на чем-то поймали?
– Не я, а охранное отделение.
И питерец показал москвичу бумаги от Подэрия.
– Ну вот, попались голубчики, – обрадовался Стефанов. – Давно я за ними грех знал, да вот доказать не мог.
– И чем грешат эти посейдоны?
– Продажа губок – только прикрытие. А занимаются они тем, что «отстирывают» ворам крупную добычу.
– Так-так… – оживился питерец. – Я разорил одну такую «постирочную» в Тифлисе несколько лет назад. А у вас в Первопрестольной, стало быть, своя? И как ребята это проделывают?
– У Георгия Скумбуридиса дядя – известный в Греции банкир. Он работает с русскими процентными бумагами, держит маклера на бирже. И потихоньку вбрасывает в чистые биржевые деньги «грязные» воровские. Но доказать это невозможно, умные люди работают.
– А братья Кундурисы?
– Эти собирают заказы. После недавней смуты клиенты пошли косяком, словно селедка на нерест. Сейчас вроде поутихло, но правды никто не знает.
– Думаете, они теперь картель обслуживают? Масса записок им адресована.
– У картеля, как вы его называете, обороты большие. Кроме Кундурисов, никто такие суммы не «отстирает».
Лыков сказал:
– Пора придавить ребятишек.
– Как же вы это сделаете?
– В Москву приехал еще один посейдон. Но это по большому секрету, только вам, Василий Степанович.
– Ну и что?
– А то, что он мой помощник, титулярный советник Азвестопуло. Помните, я упоминал о Сергее Маноловиче? Он вечером явится на Большую Бронную, отчитаться. Я приказал проверить начальство из МПС. Сдается мне, там сидит один из заправил картеля. Иначе они не смогли бы так долго сохранять наружное благополучие в отрасли.
– Хорошо. Вот он отчитается. А дальше? – вежливо уточнил москвич. – Как ваш Азвестопуло проникнет к торговцам губками? Они прожженные, опытные. Не один год мы пытались эту устрицу открыть, да не тут-то было.
– Сергей откроет, – туманно пообещал коллежский советник и удалился.
Вечером к нему на конспиративную квартиру действительно явился гость.
– Добрый вечер, Алексей Николаевич!
– Проходи, молодожен. Не устал отдыхать?
– А что, увлекательное занятие, – рассмеялся Азвестопуло. – Но, как говорится, делу время, потехе час. Прибыл в распоряжение начальства.
– Начни с моего поручения. Узнал, кто в МПС покрывает воров?
– Один человек подходит по всем приметам. Товарищ министра тайный советник Бавастро Александр Францевич. На Рождество орден Белого орла получил!
– Почему именно он?
– Сами судите, Алексей Николаевич. Жалобы потерпевших о железнодорожных кражах поступают к Бавастро. Он обязан на них реагировать. Назначать внеочередные ревизии, наказывать виновных, требовать усиления контроля. Ничего этого не происходит.
– Вообще ничего?
– Мертвое молчание, как пишут в пьесах.
– В пьесах пишут «мертвая тишина», – возразил Лыков. – Но такого не может быть. Шум давно дошел бы до верха. Подумаешь, товарищ министра. Украли на астрономические суммы, люди уже не могут терпеть, они перешагнут через любого! Тогда ему головы не сносить.
– То же самое два года проделывали Рейнбот и Мойсеенко, – напомнил Сергей. – И что? Вот увидите – выйдут сухими из воды. В России люди в больших чинах неприкасаемы. Посмотрите на Небогатова со Стесселем. Первого вот-вот отпустят из тюрьмы, хотя первоначально приговорили к расстрелу за сдачу эскадры японцам. А второго до сих пор не осудили за капитуляцию Порт-Артура, все доказательства собирают… Или возьмите историю товарища министра внутренних дел Гурко. Замешался в мутную сделку с хлебом, и как его за это наказали? Отставили от должности и запретили на три года государственную службу. И то ходят слухи, что скоро царь его помилует…
Они немного поспорили насчет судебных перспектив в деле Рейнбота, потом Азвестопуло выложил убийственный факт:
– Я попросил нашего человека в МПС показать мне кабинет Бавастро. В отсутствие хозяина, конечно. И залез кавалеру Белого орла в стол. Там хранится папка с серебряным обрезом, доверху наполненная теми самыми жалобами. Грустное зрелище, скажу я вам. Их даже не десятки, а сотни. Телеграммы, письма, рапорты подчиненных. На многих резолюции министра: принять меры, срочно разобраться… Так и лежат под спудом.
– Ты пытался копнуть глубже? Вклады в банках, паи в акционерных обществах?
– Не успел, вы приказали срочно ехать сюда.
Алексей Николаевич вздохнул:
