– Да! Я лишь об этом и прошу Князя! Но случилось непредвиденное. Главный боевик застрелился. Лыков поймал его, но он сбежал. Так Лыков опять его поймал! И тот пустил себе пулю в лоб… А теперь Князь требует от меня, чтобы я сам покончил с теми двумя несчастными. Порвалась какая-то связь, он не может быстро отыскать палачей, нужно время. Убить должен я, торговец-чистодел! Боже мой! Даже не знаю, как это делается. Как воткнуть нож в человека и ждать, пока он умрет? Я не смогу! Но когда я попытался объяснить атаману, тот рассердился и пригрозил, что следующий на очереди буду я. Голубчик! Выручите меня. Убейте этих, в подвале. Я доложу, что приказ выполнен, Князь и подобреет.
– А если протянуть еще день-два? Ваш атаман пришлет наконец умельцев.
– Которые казнят и меня вместе с ними? Спасибо за такой совет!
– Георгий Михайлович, вы хоть понимаете, что предлагаете мне? Убить двоих безоружных.
– Но ведь вы Серега Сапер. Вам не впервой. Одним больше, одним меньше – какая разница?
– Разница есть. Я, конечно, налетчик. И кровь приходилось пускать. Но при других обстоятельствах. Знаете, когда идешь на дело, будь готов ко всему. И медлить там некогда. А тут… Я спущусь в подвал, а они будут на меня смотреть, как бараны на бойне? Сами сказали, что люди уже догадались.
– Голубчик, Сергей Манолович, выручайте. Пять тысяч дам, а не две. И нулевой лаж.
– Пять? – заинтересовался Азвестопуло.
– Да, пять, и расчет немедленно. Только спуститесь в подвал и сделайте так, чтобы больше не было этой проблемы.
Налетчик вынул «наган», откинул барабан – полный. Подумал и сказал:
– Неохота. Вот как неохота! Это против моих правил.
– Пять тысяч плюс экономия на лаже. Любой другой взял бы с вас пятнадцать процентов от суммы. Это еще шесть с половиной тысяч без пятидесяти рублей. Получается одиннадцать с лишком. За то, чтобы убить двух неудачников, которых все равно не сегодня завтра зарежут.
Глаза у Азвестопуло потемнели, он поднялся.
– Где подвал? Давай ключи.
– Пожалуйста. Вон вход в кухню, а там сбоку дверь с маленьким окошком. Вниз десять ступеней. Они могут напасть на вас, будьте осторожны.
– Буду. А ты иди погуляй четверть часа, потом приходи.
Скумбуридис метнулся в шинельную, напялил шубу, схватил шапку и убежал.
Сергей подошел к двери, прислушался. Тихо… Он не таясь снял замок, крикнул вниз:
– Я иду!
Из сумрака послышался шорох. Как только «демон» спустился вниз, на него набросились двое. Но он был к этому готов: одного свалил подножкой, а второго оттолкнул. Выхватил револьвер и приказал:
– Замри.
В подвале было холодно и пахло ретирадой. При свете керосиновой лампы Сергей разглядел двух мужчин одинаково субтильного сложения. Один сразу упал на колени и заголосил:
– Не убивайте! Ради Христа, не убивайте, я заплачу, сколько скажете!
Второй оборвал его:
– Уймись, Феофилакт, не мечи бисер. Все одно он тебя застрелит. Лучше помолись напоследок.
Затем обратился к «демону»:
– Вас Згонников прислал? Мы ждали-ждали… Скорее бы все кончилось.
– А!!! – заревел первый, вскочил и опять кинулся в атаку. Но получил затрещину и отлетел к своему напарнику.
– Стреляй! Стреляй, не томи душу, сволочь!
– Заткнитесь оба, – велел сыщик.
Директора уставились в дуло револьвера. Одновременно, как по команде, они принялись креститься.
– Князь велел вас убить, это верно. Однако полагаю, вы еще поживете.
– Сколько? – сразу спросил Феофилакт.
– Нисколько. Вам повезло – я чиновник сыскной полиции. Сейчас мы все трое выйдем, прихватим с собой Георгия Скумбуридиса и поедем в Малый Гнездниковский переулок. Там вы расскажете все, что знаете. И о хищениях, и о том, куда товар сбывали. И про Згонникова. Или мне уйти? И дверь обратно запереть? Думайте быстрее, а то ребята Князя в любой момент могут пожаловать.
На хлопкоторговцев словно напал столбняк. Они смотрели то друг на друга, то на взявшегося неизвестно откуда незнакомца и никак не могли решиться.
– Если вы из полиции, то не можете нас бросить, – угрюмо пробормотал второй.
– Почему?
– Нашим жизням угрожает опасность. Я Иван Вавойский, а это мой товарищ Феофилакт Кошеваров. Нас хотят убить бандиты.
– Когда вы наживались на кражах, то полицию не звали.
– Верно, – смутился пленник. – Но… А как же ваш служебный долг? Соображения человеколюбия, наконец?
– Тьфу! – рассердился «демон». – Вот всегда вы так, жулье. Как красть безнаказанно, то бога нет. А как попали в оборот, и про долг мой вспоминаете, и про человеколюбие. Не стыдно, дядя?
Оба директора молчали, не смея оправдываться.
– Ладно, – смягчился Азвестопуло. – Я вас вытащу. Но помните, взамен требую признания. Князь вас списал. Нежели и после этого будете мерзавца выгораживать?
– Согласны, только быстрее уведите нас из этого подвала.
Все поднялись наверх, хлопкоторговцы были сами не свои. Они озирались, боясь, что из-за угла выскочат бандиты. Сыщик тоже был настороже. Он хотел вернуться в гостиную за портфелем, но услышал голоса. Кто-то зло выговаривал Скумбуридису:
– Ты кого в дом впустил, дурак?
– Илларион Ефремович! Я писал-писал: пришлите людей. А вы все не присылали…
