– Иона Ионович Эвморфопуло, товарищ директора-распорядителя фабрики по изготовлению фарфоровых венков, Мариуполь, улица Никольская, собственный дом. Такой молодой, а уже дом собственный. Стало быть, фарфоровые венки пользуются спросом?
Товарищ директора холодно ответил:
– Перейдем к делу, некогда болтать по пустякам.
– Да-да, конечно. Значит, у вас на сорок тысяч?
– На сорок три.
– А что за бумаги? Они в том портфеле? Дозвольте взглянуть.
Эвморфопуло вынул толстую пачку и протянул хозяину. Скумбуридис просмотрел облигации как-то уж чересчур бегло и вернул гостю. Тот недоуменно спросил:
– Что не так?
– Нет, все в порядке. Хорошие бумаги: железные дороги, государственные займы…
– Ну, вы будете менять? Сообщите ваш лаж.
Хозяин конторы помялся, затем решился:
– Лаж я возьму самый маленький, пять процентов. Готов даже совсем от него отказаться и заплатить две тысячи сверху. Если вы согласитесь выполнить мою просьбу.
– А какого рода просьба?
– Скажите, Иона Ионович, вы ведь Серега Сапер и есть?
– Ну?
Скумбуридис перешел на греческий:
– Я прошу вас проехать ко мне домой, здесь говорить неудобно.
Озадаченный гость взялся за портфель:
– Знаете, мне это не нравится. Я пришел заключить сделку. Есть тарифы, я понимаю. Домой к вам ехать зачем? У вас в конторе денег нет, что ли?
– Сергей Манолович… Вы позволите мне так вас называть? Не на людях, а наедине. Мы, греки, должны помогать друг другу в трудных ситуациях…
– Да скажите уже, в чем дело! – начал нервничать посетитель.
– Я повторно прошу удостоить меня чести и посетить мое жилище. Вы в любом случае будете в выигрыше. Даже если откажете мне в просьбе, с которой я обращусь.
– Ну и ну… Черт с вами, Георгий Михайлович. Заинтриговали. Едем.
Через минуту они уже садились в легкие санки. Скумбуридис правил, его гость крепко прижимал к груди портфель. Они проехали на Царскую улицу, замыкающую Бутырскую слободу с севера. Недалеко от Митрофановской церкви стоял двухэтажный дом. Хозяин сам открыл ворота, завел санки во двор и тщательно запер засов изнутри. Потом повел гостя внутрь. В доме было тепло, пахло свежеиспеченным хлебом и ладаном.
– Вы один живете? – удивился «демон».
– Пришлось на время отослать прислугу, – уклончиво ответил торговец губками.
Они сели в гостиной за большой стол, накрытый несвежей скатертью. Хозяин вынул из горки початую бутылку метаксы и две немытые рюмки.
– Даже не знаю, как начать… Давайте выпьем.
Они махнули без закуски, и Скумбуридис заговорил:
– Повторю, если вы откажетесь, то уговор останется в силе. Минимальный лаж, всего пять процентов… за то, что согласились приехать сюда и выслушать. А если поможете, то лаж нулевой и две тысячи сверху. Расчет немедленный.
– Что надо сделать?
– Вам приходилось убивать людей?
– Вот оно что! Вам надо от кого-то избавиться? Георгий Михайлович, вы ошиблись адресом, я не наемный убийца. Давайте поменяем облигации, и я пойду.
– Сергей Манолович! Выслушайте меня до конца, пожалуйста!
Скумбуридис налил еще по рюмке и жадно выпил свою.
– У меня в подвале сидят два человека. Давно, уже больше недели. Их велено убить. А палачей все не присылают и не присылают. Я несколько раз напоминал, но без толку. А эти двое… Они что-то почувствовали. Я боюсь к ним заходить, держу под замком, а еду передаю в окошко. Живу тут один, сам топлю печку, выношу помои… Так дальше продолжаться не может.
Азвестопуло спросил:
– Кто велел их убить и за что?
– Ах, долго рассказывать. Если покороче, то это торговцы хлопком. Они входили в нашу организацию. Вы слышали, возможно, про кражи на железных дорогах?
– Только то, что их стало очень много.
– Вот! Эти двое продавали краденый хлопок. Полиция узнала, пришлось им прятаться.
– Но полиция, говорят, покрывала эти кражи?
– Да, Сергей Манолович, так и было до последнего времени. Однако власти спохватились. Я, дурак, затянул до последнего. Надо было бежать на юг, а еще лучше в Грецию. Теперь сюда прислали какого-то Лыкова, и от организации лишь клочья летят! Все моя жадность…
– Так бегите сейчас! Вы чистодел, я о вас еще в Мариуполе слышал от Папаяниди. До вас долго не доберутся, а может, и вовсе никогда.
– Вот избавите меня от тех двоих, и я смогу бежать, – прошептал Скумбуридис.
– Вернемся назад. Их велено убрать как опасных свидетелей?
– Да. Весь сбыт хлопка, шелка и кож замыкался на них. Это директора товарищества «Оборот» Кошеваров и Вавойский. Огромные деньги прокручивали! В Лодзь, Петербург, Московскую губернию…
– Кто приказал их убрать?
Торговец губками зажмурился. Посидел так немного и выдавил:
– Самый главный в деле. По кличке Князь.
– А вы не можете послать его куда подальше?
– Чтобы он и меня убил?! Нет. Князь страшный, очень страшный человек. И окружен уголовниками, которые по его указке порежут на куски любого.
– Так пусть эти ребята и прикончат ваших пленников.
