– Да они все торгаши, купцы от чугунки. Настоящие путейцы не такие, они труженики. Я горжусь тем, что к ним принадлежу. Обратите внимание: когда по улице идет человек в черной шинели, люди смотрят на него по-особому. Они понимают, что тот облечен большой ответственностью. Ему доверяют здоровье и даже жизнь. А случись война? Без нас как армия станет воевать?
– Отрасль ваша важная, – согласился Лыков. – Даже содержание это отражает. На службу просто так не попадешь, только если путевым рабочим.
– Вы не до конца понимаете, – все так же взволнованно продолжил фон Мекк. – Железные дороги – это локомотив всей экономики. Знаете, сколько чугуна уходит на изготовление паровоза? Шесть тысяч пудов. На товарный вагон – триста шестьдесят, на пассажирский – полторы тысячи с лишним. Добавьте эксплуатационные расходы металла на содержание и ремонт путей: четыреста пудов чугуна на версту в год. Осознаете? Мы – главный покупатель металла. И главный двигатель металлургической промышленности. В девятьсот седьмом дороги потребили шестьдесят пять миллионов пудов чугуна! А сколько грузов они перевезли? Не знаете? Я вам отвечу: пять миллиардов двести миллионов пудов! А вы говорите…
Лыков ничего плохого про железные дороги не говорил, но возражать не стал. Такая преданность своему делу вызывала лишь уважение. Магнат продолжил:
– Я, когда был кочегаром, понюхал угольной пыли. И кочегар не только лопатой машет. Бывало, вернешься из поездки и, вместо того чтобы домой идти, несколько часов моешь юбку паровоза. С мылом и щелочью!
– Юбку?
– Так называется кожух, который защищает нижнюю часть машины. Ты должен сдать его следующей смене чистым. А машинисты? В их руках человеческие жизни! Нет, большинство моих коллег – люди порядочные. И тем обиднее видеть сейчас такое…
Арестованные кассиры рассказали, как были организованы хищения. Лыков ошибался, полагая, что грузы исчезали в пути. Нет, их крали в самой Москве. При этом вагоны никуда не пропадали, иначе дороги первыми подняли бы тревогу. Пропадали грузы. Обычно те, которые прибывали в Москву издалека. Отправитель за тысячи верст, объясняется со станцией назначения по телеграфу – много ли так выяснишь? В лучшем случае здесь есть доверенный[46], которого можно долго гонять по кабинетам. Учет на дорогах оказался в немыслимо запущенном состоянии. Конечно, им пренебрегали сознательно, но бардак достиг чудовищных размеров. Сыщики изъяли тысячи квитанций, сданных в бухгалтерии безо всяких штемпелей. Выяснить по ним судьбу пропавших грузов было невозможно. То же самое и с грузовыми раздаточными ведомостями. Другие важные документы – книга весовщиков, книга прибытия-отбытия и книга подачи вагонов – на всех восьми дорогах представляли собой просто набор нескрепленных листов. Точно так же, как книга учета арестантов у Мойсеенко… Ставка была сделана на взаимные махинации. Когда нет ни внутреннего учета, ни встречного, следов уже не найти. Что самое удивительное, коммерческие и юридические службы дорог такое положение дел устраивало! Это позволяло им отбивать наскоки претендателей и тянуть до истечения искового срока. Поэтому бардак в учете не только не наказывался, но даже молчаливо одобрялся.
Далее. Жулики старались обирать крупных грузохозяев. Маленькие комиссионеры ждали свой единственный вагон как манну небесную. Они торчали на станциях, следили за продвижением товара по телеграфу. У таких украдешь немного, а хлопот не оберешься. А Московское торгово-промышленное товарищество, которое гнало хлопок из Ферганы эшелонами, на единичные пропажи смотрело сквозь пальцы. А даже если и начало бы оно свое частное дознание? Правление дороги тянет волынку. Сыскная полиция отмахивается. МПС в лице товарища министра молча складывает жалобы в ящик стола.
Иногда доставалось и малым грузохозяевам – если их товар приглянулся Князю. Он заранее искал покупателей. И давал команду украсть, уже зная, куда отправить добытое.
Большинство хищений приписывали ворам или разбойникам. Крючники подломают вагон и утащат из него часть груза, например десять кип хлопка. Агенты картеля тут же спрячут то, что осталось, и еще пару вагонов в придачу. Потом сообщают получателю: не успели разгрузить, а тут снова воры, когда же это кончится, пишите в полицию, мы устали штрафы платить…
Для самых настырных искателей возмещения придумали особый прием. Товарный кассир ставил на оригинале приехавшей накладной штемпель с датой. А рядом мастера из Лукоморья рисовали поддельную отметку в получении груза. Круг смыкался. Обворованный кричал, что это мошенничество, подпись не его, на дубликате накладной таких отметок нету… Его отсылали в Малый Гнездниковский – иди ищи правду там.
