Алексей Николаевич сел в поезд и отправился в Первопрестольную. Две недели пролетят незаметно, нужно спешить. Сыщик открыл газету. В Париже двенадцать градусов мороза. Беда! Без печей, двойных рам и при дороговизне топлива многие семейства замерзли до смерти в собственных квартирах. Хорошо, что дочка привычная и рамы у них утепленные. В том же Париже арестовали Мейера Валлаха и Фанни Жантульскую, русских революционеров. Они пришли в банк разменивать русские пятисотрублевые билеты. Те самые, которые похитили в Тифлисе при ограблении кареты казначейства. Номера билетов, как оказалось, были записаны, и пособники террористов угодили за решетку. Вот это правильно…
Московские городовые преследовали убегающих бандитов на Большой Якиманке. Чтобы не отстать, вскочили на ходу в сани крестьянина Савина. Бандиты открыли ураганный огонь из револьверов. Но отважный крестьянин гнал лошадь под градом пуль, и преступники в результате были схвачены. Исправляющий должность московского градоначальника наградил храбреца пятью рублями.
В Тифлисе на вокзале арестовали дворянина Орхеникидзе с гитарой в руках. В гитаре были спрятаны фальшивые банкноты на шестьдесят тысяч рублей. Интересно, как они там поместились?
В Лиссабоне убили короля и наследного принца. Королю пуля угодила в сонную артерию, он скончался мгновенно. Принца ранили в голову и грудь, и он умер спустя несколько часов. Пострадал даже юный инфант: ему прострелили челюсть. Террористов зарубили саблями на месте.
В Асхабаде зарезан владелец кишечного завода. Наемного убийцу выписал из Баку конкурент. Да, вот вам и особенности коммерции по-азиатски…
С большим интересом сыщик прочел заметку о шпионском процессе. В Петербургском военно-окружном суде рассматривалось дело писаря Главного артиллерийского управления Викона. Он выкрал со службы две секретные книжки с расписанием расположения сухопутных войск и собирался передать их третьим лицам. Алексей Николаевич знал, что этими лицами были офицеры германского Генерального штаба. Шпиона разоблачил Фридрих Гезе, он же Буффаленок. А сведения от него доставил в Россию маршрут-агент русской разведки Павел Лыков-Нефедьев. Викона приговорили к шести годам в арестантских отделениях.
За чтением полдня пути прошло незаметно. Вернувшись в «Неаполь», Лыков переоделся и поехал на Большую Бронную, куда вызвал Фороскова. Агент по кличке Страховщик явился веселый, пахнущий коньяком и большими деньгами. Вынул из кармана пачку турецких папирос, закурил и вальяжно откинулся на спинку кресла.
– Ты чего такой сегодня? – удивился питерец.
– Коммерция идет, – ответил гость. – Продал я шелк и выручил за него семь тысяч девятьсот рублей! Представляете, Алексей Николаевич? В жизни подобных денег в руках не держал. А тут за три недели такой прибыток. В жулики, что ли, пойти?
– А что Канахистов? Как он отнесся к твоей удаче?
– Сердится, а поделать ничего не может. И потом, Гаврила сам не в убытке, продал через меня ворованный сырец.
Лыков предостерег осведа:
– Будь настороже. Вдруг он с обиды какую гадость задумает?
– А! – беззаботно отмахнулся Петр, доставая новую папиросу. – Куда денется, если его расписка о сотрудничестве у вас лежит?
Они обсудили последние новости, потом Лыков дал Фороскову новое задание. Нужно найти Князя. Если он в Москве, то рано или поздно даст о себе знать сообщникам. Далеко не все агенты картеля арестованы. Канахистов не так прост, как хотел казаться. Его вес среди уголовников значителен, связи обширны, но он не намерен делиться сведениями с полицией. Нужно присмотреться к извозопромышленнику с другой стороны. Арестованные кассиры упоминали Канахистова в числе крупных скупщиков. Только ли в свою губернию он сбывал товар? Например, Гаврила приторговывал крадеными смушками. В деревне такие не наденешь.
Форосков ушел, пообещав разузнать насчет смушек. Есть, мол, одна идея. Алексей Николаевич не стал допытываться, какая именно. Петр человек опытный, глупостей не наделает.
Сыщик выспался от души и на следующее утро явился в ЖПУЖД. Им тоже велено было завести агентуру; может, что-то выяснили насчет Князя?
Запасов встретил питерца по-дружески. Его участие в «железнодорожно-воровской» комиссии не осталось незамеченным начальством. На Пасху Дмитрия Иннокентьевича должны были произвести в полковники и назначить на самостоятельную должность. Жандарм относил это на счет рапортов Лыкова премьер-министру.
Они поговорили о поисках Згонникова, о показаниях арестованных кассиров, выпили китайского чая. Подполковник шутя побранил сыщика за то, что тот ходит по Москве без охраны. Мало ли что? Надо вернуть в конвой храброго Деримедведя. Лыков согласился без энтузиазма. Принялись искать вахмистра и нашли в наряде. Алексей Николаевич велел ему явиться завтра к девяти утра и пошел по другим адресам.
