Негде спрятаться. Полина не вернулась из туалета. В комнате подальше от входа планировали устроить импровизированные выступления гостей. В другую складывали куртки, а еще там стояли кровать, огромное кресло и большой книжный шкаф. Я стала рассматривать книги – я такой занятой человек и мне совсем не скучно на вашей вечеринке. Книги казались умными. Глядя на эти полки, можно было влюбиться. Но лучше не стоило. Я обернулась – в комнату зашла незнакомая девушка и села в кресло, как на трон. Настоящая королева. За ней шла свита из птички и вомбата, они хотели с ней общаться. Мне стало страшно.
А зря – ведь я пустое пятно этой вечеринки, невидимый человек. Девушка-королева глянула на меня с легким осуждением и предложила всем заказать пиццу – угощений в этом доме не предусматривалось. Подошла Полина и прошептала на ухо: «Это Лина, хозяйка квартиры». Я подумала: «А ведь и вправду королева, по крайней мере вечеринки».
Стараясь светски вращаться, я ушла в комнату с выступлениями. Там был стендап-номер какого-то мужчины. Он шутил про глупую жену и еще что-то расистское. Развлекаться собрались практически все гости и гостьи, даже Полина вернулась, но ко мне подходить не стала. Когда я к ней двинулась, отошла подальше. Многие даже старались внимательно слушать стендап – а зря.
Стендап закончился, начались разговоры. Разговоры петляли так, что было не ухватиться: критическая теория, лучшие яхты, новый харассмент-скандал. Я с этим не справлялась. Казалось, мне пора. Я подошла к Полине: «Кажется, мне пора». Полина скучающе протянула: «Маша уходит». «Как, уже?» – Лина принесла мне напиток, безалкогольный. Я выпила глоточек и упала. Решительный ответ на решительные действия.
Очнулась на кровати Лины – спустя полчаса. Вокруг стояли и переговаривались гости. Им было интересно, что же дальше. Я не могла пошевелиться и чувствовала себя той художницей, которая позволила зрителям-соучастникам делать с собой всё. Только вот я согласия не давала. Первым подошел, как это водится, мужчина – тот, который говорил стендап. Он ущипнул меня за щеку (больно) и постучал по голове (небольно, но зачем?). Отошел. Второй была девушка-птичка. Она взяла меня за руки, подняла с кровати и стала крутить по комнате. Все соучастники засмеялись. Полина, на которую не было никаких надежд, прошептала: «Ну и грация». Лина отсутствовала.
Они все подходили по очереди, они все смотрели на меня одновременно. Они все по-разному старались унизить меня. Прошлись и по внешности, и по деятельности. Запомнилось, что самой гомофобной оказалась женщина. Она сказала: «И непонятна ее ориентация». Остальным была понятна или безразлична. Кто-то упрекнул меня в молчаливости: «Что там у нее на уме?» Девушка-птичка достала антидепрессанты и стала засовывать их мне в рот. Я выплюнула таблетки ей в лицо.
Птичка ударила меня – снова по лицу – и вышла из круга. Остальные гости не торопились расходиться. Их интересовала не совсем я, им хотелось крови. Полина молчала и смотрела с интересом. Один кошмар превращался в другой. Стендапер спросил: «А мы можем сделать так, чтобы она заговорила?» Я криво улыбнулась.
Зашла Лина, увидела блеск в глазах гостей, подошла ко мне и посмотрела с теплотой. Она говорила, но я не понимала этой речи. Мне слышалось: ей жаль, что это произошло; она мне сочувствует; но просит меня остаться еще ненадолго; ведь веселье только начинается. Голос Лины лился манговым соком, а я совсем не чувствовала в себе сил даже сказать пару слов и осталась.
Лина была довольна, и мы начали. Сначала я не поняла, что начали, а потом вомбат довольно улыбнулась и произнесла: «Мафия». И началась игра. Мне завязали глаза и поставили к стеночке, в руки положили карточку. Я оказалась комиссаром. Игру вела Лина, она сказала, что мафий всего два человека, немного. В первую ночь никого не убивали, Лина знакомилась со всеми героями. Когда я сняла повязку, она довольно посмотрела и кивнула. В первый день никто ничего не обсуждал, Лина сразу объявила вторую ночь. Мы все так и стояли у стенок, я проверила, не мафия ли девушка-птичка – нет. Утром Лина сказала, что девушку-птичку убили, но врач ее вылечил. Следующее утро оказалось не таким радостным – мафия убила одного из мужчин. Лина говорила это, параллельно доставая что-то. А потом резко бросила в мужчину нож, он упал на пол. Все смотрели спокойно. Я кричала внутри себя и не понимала, что происходит. Дальше было хуже: люди падали один за другим, мафия была неуловима, Лина ликовала. В конце остались я, вомбат, птичка и барсучиха. К тому моменту я проверила их всех – Лина говорила, что они не мафия. Мафия победила, Лина всех обманула. Игра закончилась. Я с ужасом смотрела на тела людей и растекшуюся по светлым стенам кровь. Лина крутила в руках нож и смотрела на меня с интересом. Я упала и потеряла сознание.