А время шло, и я влюбилась в одну из них не по-человечески, а иначе. Я смотрела на нее и думала, что хотела бы с ней засыпать. Мы флиртовали всегда, когда виделись. Меня это забавляло и настораживало. Я была уверена, что эта любовь кончится скоро, когда нам обеим станет скучно. Я не сомневалась, что для нее это не значит ничего. Я падала в сугроб новой странной жизни.
А время шло, и я начинала чувствовать отчаяние. Убеждать себя, что мне нравится быть одинокой льдинкой, становилось сложнее. Была поздняя осень, за окном шел противный мокрый снег, мне хотелось негорького тепла и опереться о плечо. Я начинала сомневаться даже в дружбе со стаей и не чувствовала света. Мы с ней иногда держались за руки и никогда этого не обсуждали.
А время шло, и я решила стать снежной королевой. Кажется, я уже была кем-то такой, но нужно было еще поднажать. Снежные королевы, как известно, убивают любой флирт внутренним льдом и за руки не держатся, чтоб случайно не растаять. Еще мне рассказывали, что снежные королевы плачут только из-за работы, но никак не из-за любви. Мне это очень подходило.
А время шло, и я хотела запретить ей прикасаться ко мне, потому что карьеры снежной королевы у меня всё же не вышло. Раз уж эта любовь будет скоротечной, зачем удерживать ее сцепленными руками. Я смотрела на нее и думала, что с ней нестрашно воспитывать детей. Но дети мне были ни к чему. Ей наверняка тоже.
А время шло. Она отменяла встречи. Я плакала от обиды и горечи – как это всё некстати. Она была вежливой, но никогда не держала обещаний. Мне не хотелось обвинять ее. Она просто была такой. А я такой не была.
А время пришло – и я уехала далеко-далеко, чтобы они не смогли меня найти никогда. Снежной королевой я не стала и решила хотя бы поселиться в снежном королевстве.
В снежном королевстве время остановилось. Я тревожно дышала холодом и никак не могла замерзнуть. Мне было спокойно. Я почти не думала о ней, только в моменты слабости выла – так скучала. Но я надеялась, что скоро всё забуду.
В снежном королевстве мне понравилось – холодное, красивое. Только спать на льду было твердо. Это к лучшему, никаких кошмаров. Я устроила свою жизнь так, чтобы общаться только с продавцами в магазине. Мне очень хорошо удавалась отчужденность. Я даже начала верить, что смогу однажды превратиться в снежную королеву.
В снежном королевстве чужачкам не доверяли. «Ты никому не нужна», – мог сказать мне любой прохожий. Я кидалась снежками в недоброжелателей. Легче не становилось. Я и в старой жизни никому не была нужна.
Из снежного королевства я писала матери длинные письма:
Дорогая мама,
В снежном королевстве мне очень нравится. Меня тут никто не любит, и я тоже тут никого не люблю. Всё холодное, везде снег. Очень красиво! Навещать меня не надо, я отлично устроилась!
Откуда: Снежное королевство, улица Снежинок, дом 22
Куда: улица Отчаяния, дом 1
Кому: маме
Мать отвечала скомкано. Ей не хотелось приезжать, ей не хотелось со мной общаться. Ее желания ограничивались тем, чтобы я была жива и здорова. Наверное, моей стае тоже хотелось именно этого.
А время снова пошло, и мою морозно-холодную жизнь омрачили тараканы. Я визжала безумно, когда впервые увидела их. Они пришли вчетвером незаметно и стали обосновываться. Я пыталась убивать их предметами, но каждый раз они оказывались проворнее. Все жители снежного королевства в один голос уверяли, что тараканов здесь не бывает. Но мои ждали меня дома каждый день.
Мама говорила, что они разносят болезни и питаются крошками. Интернет говорил, что они могут адаптироваться к любым условиям. Продавщица в магазине сказала, что древнее тараканов на планете нет никого. Мне надоел этот снежный ком фактов о тараканах, и я отмахивалась ото всех. Я не желала знания, я желала им смерти.
Они были разумны. Я поняла это, когда около тараканьего яда оказалась записка: «Грустно и невкусно». Оставалась надежда, что они распробуют яд и скоро оставят меня. Но на следующее утро они как ни в чем не бывало бегали по раковине. Я кричала на них так, что осыпались сосульки, и покупала новые средства уничтожения.
В клейкой ловушке тараканы оставили записку – приглашение на концерт за печкой. Они поднимали белый флажок, им хотелось мира. А мне не хотелось. Я демонстративно ушла на весь вечер кормить уток на незамораживаемом пруду. Утки на пруду стали моим интересом и тихой гаванью. Я часто приходила к ним, смотрела на их лица, прикармливала. Их кряканье освобождало меня, и я рассказывала им о жизненных трудностях. Кому как не им. Но утки не были моими друзьями, утки были моими наставницами и покровительницами. Я жила этими встречами.