Узкий коридор полностью

Но и там, где не было «великих хартий», повсюду в Европе появлялись парламенты. Этот процесс начался в Испании с созыва кортесов в 1188 году в Леоне, а затем распространился в Арагон, объединивший Каталонию и Валенсию, где тоже были свои парламенты. Чуть позже похожие на парламенты собрания появились в иберийских королевствах Наварра и Португалия. Во Франции несмотря на то, что развитие национального парламента, Генеральных штатов, шло медленно, существовали многочисленные региональные штаты. Далее к востоку, в Швейцарии, сельские кантоны созывали собственные собрания, а затем в 1291 году объединились. К северу немецкие княжества, входящие в состав Священной Римской империи, обычно созывали собрания, называвшиеся «ландтагами». К западу от них, на территории современных Бельгии и Нидерландов, во Фландрии, Голландии и Брабанте имелись весьма активные собрания. К северу от них в Дании история парламента началась в 1282 году, а в Швеции – в середине XV века. Причем в обеих этих странах, а также в Западной Фрисландии в Нидерландах и в Тироле в Австрии право участия в парламентах предоставлялось и крестьянам. Шотландия имеет парламент с XIII века, а в Польше возник сейм, который называется так до сих пор.

В Северной Италии, конечно же, в контексте коммун имелись свои версии хартий и парламентов, как мы видели в предыдущей главе. Они тоже уходят корнями в народные собрания. По сути, Северная Италия представляла собой идеальное место для смешения институтов Римской империи и традиции народных собраний, которую сначала принесло еще одно германское племя, ломбарды, а затем Каролинги. Это отличает ее от Южной Италии, не имевшей истории народных собраний и в которой не появились хартии и парламенты, как и не достигла процветания свобода.

Если мы посмотрим на континент в Средневековье и в начале современного периода, то увидим не только «хартии» и парламенты, но и оживленную деятельность местных общин, активно занимающихся своими собственными делами и постоянно пытающихся повлиять на более централизованные государственные институты и оформить их. Хорошо задокументирован пример немецкой земли Гессен, правитель которой созывал парламент под названием «диет». В отличие от английского парламента, гессенский диет не имел права устанавливать налоги, но он оказывал значительное влияние на них, формулируя и предъявляя правителю Гессена gravamina («жалобы»). Этот процесс относился к более широкому общеевропейскому явлению подачи «петиций» правителю, особенно заметному в Англии. В Гессене к концу XVI века государство получало по тысяче петиций в год, а к концу XVIII века их число возросло до четырех тысяч. Очевидно, что gravamania и инициативы диета оказывали большое влияние на законотворческую деятельность и политику Гессена. Во многих предисловиях к своим эдиктам правители признают роль местных инициатив и отмечают, что толчком к принятию многих решений послужило их обсуждение в диете. В 1764–1767 годах такие «инициативы снизу», как их в действительности и называли, помимо прочего, повлияли на решения по поводу десятин, налогообложения, городского судопроизводства и страхования от пожаров. Они также требовали кодификации общего прав, на всей территории Гессена и предлагали улучшение школьного образования, что и было осуществлено в 1731, 1754 и 1764 годах, а также предлагали меры по развитию мануфактур, осуществленные в 1731 и 1764 годах. Диет также призывал к более «открытому правлению», включая такие меры, как публикация всех текущих постановлений, судебных приговоров и принятых в диете резолюций.

Формулируемые диетом gravimania касались не только того, что беспокоило городских жителей и элиты. Мы видим также жалобы относительно Kontribution, самой тяжелой формы налогообложения, которому подвергались преимущественно крестьяне, а также жалобы на урон, который производят олени и другие дикие животные. Также постоянно подавались жалобы на законы, противоречащие традиционным обычаям наследования. В конце концов правитель сдался и отменил законы. Пример Гессена не исключителен. Нечто похожее наблюдалось на территории Нижней Австрии, Гогенлоэ и Вюртемберга.

В основе такого «взрыва» хартий, парламентов и народного участия в политике в средневековой Европе лежит эффект Красной королевы и тот толчок, который он дал укреплению общества и увеличению способности государства. Потребление сургуча, кстати, увеличилось не только в Англии; по всей Западной Европе государства становились более бюрократическими и более централизованными.