Различие понятий об ограничении президентской власти в Латинской Америке и в США, пожалуй, лучше всего иллюстрирует речь Боливара, произнесенная им в 1826 году в Лиме (Перу), после того как он лично составил конституцию новой страны Боливии, освобожденной от власти испанцев. Стоит отметить, что название «Боливия» образована от фамилии самого Боливара. Сколько всего стран названо по имени каких-то людей? Одна из них – Колумбия, названная в честь Христофора Колумба. Саудовская Аравия названа в честь правящей династии Саудитов, как и Люксембург, один из сохранившихся до наших дней остатков Священной Римской империи. В честь известного предпринимателя эпохи британского колониального владычества в Африке была названа Родезия, сменившая в 1980 году свое название на Зимбабве. Это небольшой эксклюзивный клуб, и обычно его членом не становится страна с демократическим управлением. Представляя конституцию Боливии, Боливар, сосредоточился на роли президента:
Согласно нашей конституции, президент республики подобен Солнцу, находящемуся неподвижно в центре Вселенной и излучающему жизнь. Этот высший авторитет должен оставаться постоянной… и неподвижной точкой, вокруг которой вращаются магистраты, граждане, люди и события… Дайте мне точку опоры, как сказал древний мудрец, и я сдвину землю. Для Боливии такая точка опоры – пожизненный президент.
Конституция Боливии предполагала избрание пожизненного президента и делала его «Солнцем». Изначально этого человека должны были избирать «законодатели». Последующих президентов должны были выбирать действующие президенты. Представление о том, что президент может выбирать себе преемника, в Латинской Америке имеет долгую историю. Еще в 1988 году президент в Мексике избирался посредством
Да, латиноамериканские войны действительно привели к подъему радикальной энергии и общественных движений разного рода, как это случилось в ходе Войны за независимость США против Великобритании. Но латиноамериканским элитам раз за разом удавалось конструировать политические институты, контролирующие эту энергию, даже если у самого Боливара и не получилось реализовать все свои планы. В конституциях латиноамериканских стран мы находим различные типы противовесов и сдержек и даже прав граждан вроде тех, что подразумевает Конституция США, но их всегда перевешивали либо сильная президентская власть, либо неуважение к закону. Рамон Кастилья, авторитарный президент Перу, вполне недвусмысленно объяснил эту логику в 1849 году:
Первая из моих конституциональных задач – сохранение внутреннего порядка; но та же самая конституция обязывает меня уважать права граждан… одновременно исполнять обе обязанности было бы невозможно. Первую… невозможно выполнить… без некоторых мер обуздания врагов этого порядка немного более строгим образом, чем предусматривает закон. Следует ли мне принести в жертву внутреннее спокойствие ради конституционных прав нескольких лиц?
Если конституционные права встают на пути, то тем хуже для конституционных прав. Один из строителей чилийского государства Диего Порталес сформулировал эту мысль еще более убедительно:
