Другую особенность колумбийского Бумажного Левиафана отметил почти 200 лет назад Симон Боливар, освободитель Латинской Америки, возглавивший революцию против испанского колониального владычества:
Эти благородные господа полагают, что Колумбия населена простолюдинами, которых они видели вокруг своих очагов в Боготе, Тунхе и Памплоне. Перед их взором никогда не представали карибы Ориноко, обитатели равнин Апуре, рыбаки Маракайбо, лодочники Магдалены, бандиты Патии, неуправляемые пастусос, гуахибы Касанары и все другие дикие орды африканцев и американцев, бродящие, словно стада оленей, по диким лесам Колумбии.
Боливар утверждал, что колумбийские элиты в действительности не знали и не понимали страны, которой, по их утверждениям, управляли (и которую грабили). И действительно, прославленный президент Колумбии XIX века, Мигель Антонио Каро, один из авторов Конституции 1886 года, действовавшей до 1991 года, за всю свою жизнь никогда не покидал Боготу (как не покидал ее и другой президент после него, Хосе Мануэль Маррокин). Для кого же тогда он составлял конституцию? Для «благородных господ из Боготы, Тунхи и Памплоны, конечно же». Периферия страны управлялась из Боготы и получала мало ресурсов или общественных услуг. В 1946 году из 18 500 километров дорог только 613 километров (и все неасфальтированные) проходили по периферийным территориям, составлявшим три четверти общей площади Колумбии. Политические элиты в Боготе следили за тем, чтобы периферия оставалась периферией. Но прежде чем делать вывод, что в самой Боготе все было в порядке, по крайней мере до прихода к власти Самуэля Морено, то в следующий раз, как окажетесь в ней, попробуйте отправить из нее письмо. Что там Токвиль писал о почте?
Колумбийский политик Дарио Эчандиа однажды язвительно назвал колумбийскую демократию «орангутангом в смокинге». Это сравнение подчеркивает характер Бумажного Левиафана. Смокинг – это внешняя видимость упорядоченного государства с функционирующей бюрократией, даже если иногда она и грабит страну и часто бывает дезорганизована. Орангутанг же – это все, что Бумажный Левиафан не может и не желает контролировать.
Ничего из этого не создавалось мгновенно. Чтобы понять эволюцию колумбийского государства, снова обратимся к Боливару, на этот раз лежащему и страдающему от туберкулеза в портовом городе Баранкилья. 9 ноября 1830 года он написал письмо своему старому другу генералу Хуану Хосе Флоресу. К тому времени Латинская Америка освободилась от испанского колониализма, и Испания сохраняла за собой только острова Кубы, часть Эспаньолы и Пуэрто-Рико. И все же иллюзии Боливара были развеяны. Он писал:
Я правлю двадцать лет и за все это время пришел только к нескольким определенным выводам: 1) Америка неуправляема для нас; 2) те, кто служат революции, вспахивают море; 3) единственное, что можно делать в Америке наверняка, – это эмигрировать; 4) эта страна неизбежно попадет в руки неукротимых толп, а затем в руки тиранов, настолько непримечательных, что они будут практически незаметны, всех цветов и рас; 5) как только нас живьем съедят все виды преступлений и как только нас одолеет жестокость, европейцы даже не станут утруждаться, чтобы завоевать нас; 6) если какая-либо часть света и вернется к первобытному хаосу, это будет Америка в свой последний час.
