– Вы и про чипы знаете, – немного удивился Камар. – Срок действия препаратов должен вот-вот закончиться. Надо признать, что эта процедура оказалась куда менее эффективна, чем мы рассчитывали. Ваша драгоценная тётушка, господин министр, – это особый, не поддающийся науке случай. Гадюка считала, что в её лице поймала за хвост удачу, а на деле укусила собственный хвост. Мадам! – злодей повернулся к Брошке. – Если бы я был поэтом, то посвятил бы вам поэму. Я сражён, покорён вашим мужеством и неиссякаемым оптимизмом. Ещё никогда ни одна самка не заставляла моё сердце биться с такой силой. Как жаль, что вы не нашей стороне.
Брошка возмущённо зарычала.
– Я так и знал, – огорчился варан. – Что вам мои слова, если вы не только негипнабельны, но даже сумели противостоять воздействию чипа на психику? Плюс к этому чрезвычайно везучи. Иногда мне казалось, что наивная на вид тётушка министра продала душу Дьяволу! Приготовили ей платье, пропитанное одурманивающим составом, единственное подходящее для её комплекции. А она взяла и похудела на целых три размера! Потом вместо великолепного голубого букета выбрала более простой розовый…
– Твой рассказ, варан, накинул одежды печали на моё сердце, – сказал Лев. – Увы, это твой, а не мой отец лишился разума, поддавшись чарам графита, прошедшего через горнило преисподней. Блеск этих дьявольских камней уже много веков порождает на своём земном пути вражду, распаляет страсти, сеет горы трупов. Своими безумными поступками ты и твои подельники едва не толкнули нашу страну в хаос междоусобиц, который спровоцировали бы по указу политиков, пожелавших присвоить клад. К счастью, вам вовремя успели помешать. Обдумав и обсудив ситуацию, мы решили вручить всем членам банды билеты на остров Очарованных Масок. В один конец. Его хозяйка ласка Монахиня уже получила соответствующие указания.
– А как же суд? – вскинулся варан. У него тряслись губы. – Вы творите беззаконие!
– Ваш суд – это я, – отрезал Лев. – В данном случае мы просто обошлись без промежуточных инстанций по важной причине. Государственная тайна не должна стать достоянием общественности. А твоему ведомству, – король повернулся к министру слону, – приказываю этой же ночью начать работы по ликвидации подземного города. Здание-гору, а также остатки старой шахты снести. На их месте насыпать песчаные барханы. Судьбу рабочих шахты решим отдельно. Скорее всего, подлечим, подкормим, скорректируем память и отправим восвояси.
– Зубенька, что такое остров Очарованных Масок и почему варан так сильно его испугался? – поинтересовалась Брошка, поудобнее устраиваясь в мягком кресле.
Они сидели на веранде гостевого домика Льва. Заходящее светило, красное, как поспевшее яблочко, готовилось упасть за горизонт. Верная Лезеди принесла вечерний чай и булочки, начинённые пюре из червяков и слизней. Поставила на стол соты с ароматным мёдом.
– Этот остров – место суровых испытаний, – ответил медоед. – Мошенничество без уважительной причины считается в нашей стране преступлением гордыни. Виновных наказывают способом, подобным их преступлению, – погружают в великий обман.
– Как такое возможно? – удивилась барсучиха.
– Остров этот отрезан от остального мира громадными непроходимыми скалами. Чтобы туда попасть, злодеи должны пройти через специальный тоннель в виде трубы. Он начинается в пещерах у подножия гор. В центре прохода находится источник забвения. Попав в его воды, злодеи утрачивают свою индивидуальность – надёжную шкуру, острые зубы, крепкие когти, зоркое зрение, великолепное обоняние, отличный слух… А взамен получают тюремные одежды, внешне превращающие заключённых в животных одного вида. Узник перестаёт отличать крокодила от тушканчика или бегемота от попугая. Он видит перед собой только худых или толстых, высоких или низких зверей. Выживать среди них придётся по закону джунглей. Хотя в джунглях выжить, по-моему, проще.
– Если я правильно поняла, то жизнь узников с момента попадания на остров не стоит и хитиновой оболочки жука, – ужаснулась барсучиха. И тут же перевела разговор на другую тему: – Знаешь, Зубенька, мне кажется, Шишкина где-то совсем рядом.
– Я уже сотни вариантов перебрал, – вздохнул Зубери, с аппетитом уплетая одну булочку за другой. – Странная она, эта твоя белка. Вроде не иголка, а постоянно теряется.
Барсучиха потянулась за очередным лакомством и только тут обратила внимание на предметы, сложенные на краю стола.
– Что это? – спросила она, с интересом рассматривая предмет, отдалённо напоминающий карманный фонарик.
– Личные вещи варана, изъятые при обыске, – объяснил министр. – Похоже на пульт, только пока не знаю от чего.
Брошка нажала жёлтую кнопку, и тут же по её телу волнами прокатилась дрожь. Она выронила пульт и схватилась за голову:
– Нет! Нет! Нет! Нет!
– Что с тобой, тётушка? – подскочил медоед.
– Мне в голову опять та гадость залезла. Она опять со мной разговаривает!
– Какая гадость? Кто разговаривает? – не сразу понял Зубери.
– Ну та самая, которая в театре приставала!
