- Ты можешь ничего не знать! Никто поначалу ничего не знает. Но ты должна изо всех сил стремиться стать настоящим салариманом, ты должна изо всех сил стараться обучиться бизнес-манерам. Где твои бизнес-манеры? Ты должна быть благодарна мне за то, что я тебе объясняю, что ты делаешь не так. Многие начальники не удосуживаются указывать подчиненным на промахи, и к чему это приводит? Бескультурье... - он бросил неодобрительный взгляд на Шам-пэйн, которая жевала жвачку и накручивала пепельный локон на указательный палец - стразы на длинном нарощен-ным ногте посылали солнечных зайчиков прямо в глаз громиле, - бескультурье приводит к тому, что компания терпит убытки. На переговорах никто не будет воспринимать всерьёз человека с голубым блокнотом. Никто. Сделку закроет человек с чёрным блокнотом или, на худой конец, с коричневым, даже если наглец с голубым предложит лучшую цену. Внешний вид и манеры - это самое главное в продажах!
- Но почему вы придираетесь только ко мне?
- Что ты мне перечишь? Я тебя спрашивал? - казалось, что от его ора затряслись сейсмоустойчивые стены Птичьей башни.
- Простите мне мою бестактность, - я согнула голову в поклоне.
- Ничего, ничего, мы вылепим из тебя настоящего салари-мана, как бы тяжело это ни было. Итак, с сегодняшнего дня ты ответственная за Великобританию и Францию. Как я думаю, ты уже знаешь, разница во времени с Парижем составляет восемь часов, а с Лондоном - девять. - Сайто посмотрел на часы, висевшие на стене. Они показывали четверть шестого. - Парижский офис открывается в шесть по Токио, а лондонский в семь. Понятно?
Он испытующе смотрел на меня. Я кивнула.
- Да, всё понятно, - ответила я.
- Почему ты не записываешь то, что я тебе говорю? - проорал Сайто. - На что тебе твой кричащий голубой блокнот, если ты ленишься записывать инструкции и рекомендации вышестоящих? Разве тебя не научили на зимней стажировке, что когда тебе что-то говорит начальник, ты должна это записывать? Или ты считаешь себя особенной? Ты самонадеянно полагаешься на свою память? Ты так уверена в себе, что думаешь, что память никогда тебя не подведёт?
Выпад был неожиданным - Сайто застиг меня врасплох. Волна слёз подступала, а я чиркала трясущейся рукой по блокноту. Это позволяло мне опустить взгляд и не смотреть на громилу. Я слепо водила рукой вдоль страницы и кивала, повторяя:
- Простите. Да. Слушаюсь. Простите. Да. Слушаюсь. Париж. Восемь часов разницы. Лондон. Девять часов разницы.
Убедившись, что я достигла точки, с которой начинается послушание, он уселся обратно в кресло и занялся своими делами. Изо всех сил стараясь донести коромысло слёз до уборной, не расплескав ни капли, я вылетела в коридор. Первый раз у меня сдали нервы в стенах Птичьей башни. Я заперлась в кабинке и начала реветь. Я пыталась успокоиться, я пыталась глубоко дышать, но не могла собраться. Я отрывала туалетную бумагу кусок за куском, вытирая слёзы и сопли до тех пор, пока рулон не закончился. Я села на пол. Меня трясло. Часы показывали пять сорок пять. Еще пятнадцать минут. Надо продержаться всего-навсего четверть часа. Впереди два выходных, целых сорок восемь часов свободы. Я обмахивала лицо руками, чтобы снять красноту -из зеркала на меня таращилась алая морда снежной макаки. Еще четверть часа. Всего четверть часа.
В шесть я огляделась вокруг и начала собираться.
- Уже домой? - громко спросила Ирина по-японски. Сайто отодвинул кресло и встал.
- Где твой вычурный голубой блокнот? - проорал он мне. Я взяла ежедневник со стола.
- Читай, что там написано.
- С самого начала?
- Прекрати дерзить! Читай последнюю страницу, - гаркнул он.
- Разница во времени с Парижем составляет восемь часов, с Лондоном - девять часов. Парижский офис открывается в шесть вечера по Токио, лондонский - в семь часов по Токио, - проблеяла я.
- Я не слышал. Громко и чётко! Громко и чётко! Прочитай нормально!
- Разница во времени с Парижем составляет восемь часов, с Лондоном - девять часов. Парижский офис открывается в шесть вечера по Токио, лондонский - в семь часов по Токио, - я старалась говорить громко и чётко, но голос предательски дрожал.
- Ещё раз! Чётче! Громче! На переговорах презентации будешь делать так же? Хочешь не закрыть ни одной сделки? Принести компании убытки? Громче! Чётче!
- Разница во времени с Парижем составляет, - начала я и не смогла закончить. Подступала новая волна слёз. Я стала задыхаться.
- Я не слышу! - Слезоречка вышла из берегов. Краем глаза я увидела, как Марико и Ирина довольно переглянулись. Выбившийся гвоздь ударили молотом по головке, обнаглевшую выскочку-первогодку поставили на место.
- Так сколько составляет разница во времени с Парижем?
Стая любопытных пингвинов смотрела второй акт пятничного сайтанинского разноса. Пусть громила и не мог кинуть им больше хлебных крошек, на зрелища он не скупился.
- Восемь часов, - сквозь всхлипы ответила я.
- А с Лондоном?
- Девять часов.
- Так во сколько открывается лондонский офис?
- В семь вечера по Токио, - я не поднимала взгляд от блокнота.
- Я не слышу. В пять? Или может быть, в четыре?
