– Чего ты орешь? – фыркает Сун Цин, поправляя волосы.
И вот в них-то все и дело. Они короткие и едва прикрывают уши, хотя еще только вчера она, если наклонялась, подметала ими пол! Сун Чан улыбается и с нежностью смотрит на сестру.
– Ты… ты чего это вдруг? – заикаясь, спрашивает Цай Ян, неопределенным жестом указывая на нее.
– А что, ты мне так и предлагаешь ходить с волосами по… – Сун Цин мажет пальцами по своему бедру сзади. – Они мне надоели!
– Тебе очень идет, сестра! – уверяет ее Сун Чан.
Цай Ян может только кивнуть, потому что да, ей действительно так хорошо, но, черт, как же это непривычно. Как будто в принципе видеть ее здесь – привычно. Он вздыхает и переводит взгляд на ее брата.
– Ну а ты-то куда ходил? Предупредили бы хоть, я чуть с ума не сошел, когда проснулся, а дома никого.
Сун Цин картинно изгибает одну бровь.
– Это ты нам говоришь? А кто сегодня даже на завтрак не вышел?
– Да я…
– Чего вы разорались? – вопит у него за спиной Хао Ки. Цай Ян даже не ожидал, что человек, который только проснулся, может быть таким громогласным.
Он поворачивается как раз в тот момент, когда встрепенувшийся от этого возгласа Жучок начинает съезжать с Хао Ки и вцепляется когтями ему в бок, чтобы удержаться. Хао Ки шипит и резко садится. Кот с недовольным урчанием шлепается на диван рядом. Цай Ян не выдерживает и хохочет, согнувшись пополам.
– Тебе смешно? – рычит Хао Ки. – Как без тебя тут было тихо.
– Ты вообще-то не у себя дома, а у меня, – возражает Цай Ян, смаргивая выступившие от смеха слезы. – Что ты вообще тут делаешь?
Вмешивается Сун Чан. Он подходит и гладит Цай Яна по плечу.
– Прости, я не хотел тебя пугать. Я пошел проводить сестру. А Хао Ки… – запнувшись, он переводит взгляд на сонно хмурящегося вчерашнего гостя. – Мы немного засиделись.
– До трех ночи? – уточняет Цай Ян, вспоминая грохот на кухне прошлым вечером. – Ты с ума сошел, тебе спать нужно нормально!
Вошедшая на кухню Сун Цин не дает ему продолжить. Она трет виски и рявкает:
– Помолчите оба! У меня голова от вас трещит! За тобой уже едет Фа Цаймин, – уже тише говорит она Хао Ки.
– Это хорошо, – кивает тот. – А то я уже начал опасаться, что мне придется провести время в вашей компании, чокнутая семейка.
– Да как Фа Цаймин вообще тебя вчера здесь оставил? – искренне удивившись, спрашивает Цай Ян.
– Тебе же уже объяснили, засиделись мы, – морщится Хао Ки, указывая рукой на Сун Чана. – А ему рано нужно было на встречу. И лечь у вас негде. Я себе все кости отлежал. – Он потягивается, а потом широко распахивает глаза, заметив на своей черной рубашке целую россыпь белой шерсти. – Твою мать…
Цай Ян мстительно усмехается и поучительно качает указательным пальцем.
– Это тебе за «чокнутую семейку». Выметайся, мне нужно собираться на работу.
– Что, даже завтраком не покормите? – скривив губы, спрашивает Хао Ки.
Сун Чан тут же делает шаг вперед.
– Я могу…
– Нет! – перебивает его Цай Ян. – Ты идешь отдыхать. А ты поешь по дороге. Завтрак ему подавай!
Он разворачивается, чтобы выйти с кухни, и вздрагивает, хватаясь за сердце, когда снова видит Сун Цин. Она фыркает и хлопает его по плечу.
– Привыкнешь.
– Я надеюсь, – сглотнув, произносит Цай Ян.
Она никогда не носила настолько короткие волосы. Такими темпами он один останется с длинными, потому что даже Мао Янлин уже давно с каре. И правда, есть к чему привыкать.
Теплая погода сменяется моросящим дождем всего лишь за один день. Золото и медь в листьях деревьев тускнеют под высоким свинцовым небом, которое даже так кажется тяжелым. Несмотря на это, они с Сун Цин делают то, что запланировали.
– Она ушла так скоро? – тихо спрашивает Сун Цин, отводя высокую подсохшую траву от тонкого надгробного камня.
Цай Ян кивает, хотя она на него не смотрит. Он давно не был здесь, и от этого ему стыдно. Лишь один раз после похорон бабушки Сун они приходили сюда с А-Бэем. Цай Ян оправдывал себя многими вещами: далеко ехать, много работы, не хочется лишний раз печалить А-Бэя. Но главная причина все же заключалась в другом – он сам не мог появиться перед этой могилой, не пряча глаза. Он обещал вернуть Сун Фэй, обещал, что заберет ее, что они с А-Бэем будут вместе. И вот прошло восемь лет, но своего слова он так и не смог сдержать.
– Мне так жаль, бабушка, – говорит Сун Цин, и Цай Ян на мгновение испытывает странное болезненное чувство. Она может говорить эти слова, а он просто не имеет на них права. Никакие извинения не исправят то, что любимая внучка бабушки Сун находится в другой стране, не рядом со своей семьей. И кто, как не он, отвечает за это теперь?
Но Сун Цин вернулась. Она жива – вот она, настоящая, из плоти и крови, сидит, зябко запахнув длинное осеннее пальто любимого красного цвета. Пусть она и выглядит по-прежнему маленькой и очень худой, она дышит, говорит, переругивается в шутку с Цай Яном дома, и это уже большой шаг вперед, на который потребовалось целых восемь лет.
Станет ли от этого бабушке хоть каплю спокойнее?
Еще немного – и они, возможно, смогут забрать Сун Фэй. Сколько на это потребуется времени? Год? Два?
