Цай Ян делает шаг к Ло Каю.
– Цай Ян… Я…
– Тут определенно лучше! – заявляет Хао Ки, распахивая дверь, как к себе домой. – Второй стол откуда взять?
Цай Ян морщится.
– Из моей комнаты. Сейчас принесу, посади уже куда-нибудь свою ядовитую задницу.
Хао Ки изгибает бровь и лукаво улыбается. Подошедший к нему Фа Цаймин берет его за локоть и качает головой. Потом протягивает ему бутылку вина, которую принес с собой.
– Ладно, уговорил, – бурчит тот, делая глоток прямо из горла.
Это еще что у них за телепатия такая? Цай Ян вздыхает и, ободряюще улыбнувшись Ло Каю, выходит в коридор, едва не сталкиваясь с Сун Цин. Та делает шаг назад и слегка пошатывается. Цай Ян берет ее за плечи.
– Ты как? Может, не стоило сегодня все это затевать? Ты еще слаба, – говорит он, заглядывая в ее лицо.
Она только упрямо вскидывает подбородок и высвобождается из его хватки.
– Я в порядке. Я столько пропустила, что не собираюсь тратить день на то, чтобы лежать в постели. Я и не такое переживала!
Цай Ян поднимает руки в обезоруживающем жесте.
– Даже спорить не буду. Я принесу все с кухни, сядь, пожалуйста.
Только через полчаса, когда все наконец рассаживаются, а на столе почти не оказывается свободного места от еды, что приготовили Сун Чан и А-Бэй и принес Фа Цаймин, удается нормально поговорить. Сначала все придерживаются светских бесед, но разговор неумолимо кренится в сторону главной темы.
Начинает ее, конечно же, Хао Ки, который незнаком с тактичностью и игнорирует ее всю свою жизнь.
– Что ж, по-моему, пора рассказать всем о том, как я гениально все провернул, – говорит он, подливая себе еще вина.
Сун Цин делает глоток воды, которую пьет с самого начала. Она не притрагивается ни к соку, ни тем более к алкоголю, так как опасается, что ее тело, еще не привыкшее к обычной жизни, не выдержит чего-то более существенного. Ест она тоже крайне мало. Услышав слова Хао Ки, она переводит на него взгляд и вопросительно поднимает брови.
– Найти тебя было не так-то просто, госпожа Сун, – добавляет тот, отпивая из своего бокала.
– Хао Ки, это ты помог сестре? – спрашивает Сун Чан, откладывая палочки. – Она рассказывала, что кто-то пришел к ней ночью и забрал из… того места.
Цай Ян тоже хмуро смотрит на Хао Ки. Получив всеобщее внимание, эта язва расплывается в самодовольной улыбке и подмигивает притихшему Фа Цаймину рядом.
– Когда мы нашли это племя, мы около полутора недель просто наблюдали за ним, чтобы понять, как нам быть, – рассказывает он.
Цай Ян ушам своим поверить не может. Сун Цин по случайности, которую сейчас уже вполне можно назвать счастливой, после бедствия оказалась в совершенно диких местах, где ее и нашли люди из племени. Как пояснил Хао Ки, а ему – человек, которого они наняли в Таиланде, специалист по оставшимся в мире первобытным общинам, – члены племени относились к Сун Цин практически как к божеству. Забирать ее просто так было опасно не только для жизней Фа Цаймина и Хао Ки, но и для ее. Делу не добавлял простоты и тот факт, что Сун Цин занималась врачеванием, причем успешно, и это делало ее еще более ценной, почти священной.
– Что еще они могли подумать о девчонке, которая носит на руке звезды и солнце? – усмехнувшись, спрашивает Хао Ки, кивая на браслет на запястье Сун Цин.
Она накрывает его ладонью и прижимает руку к груди. Цай Ян вспоминает, как дарил ей это украшение с Сун Чаном. Так, значит, оно практически спасло ей жизнь?
Сун Чан кажется растерянным.
– Но ведь это просто украшение.
Хао Ки фыркает. За него ровным тоном отвечает Ло Кай:
– Такие племена сохраняют веру в духов природы. Для них тот, кто носит что-то подобное, является частью главного круга плодородия и стоит выше простых смертных.
Фа Цаймин кивает.
– Верно. При этом к обычным людям они относятся очень враждебно. Мужчины из таких племен, защищая женщин и детей, могут и убить.
У Сун Цин бледнеют губы. Она сглатывает и притрагивается худыми пальцами к шее.
– Как они подпустили вас? – спрашивает она, справившись с эмоциями.
Хао Ки обнажает в улыбке острые зубы.
– Это вы, врачеватели, помешаны на помощи людям и на медицине, которая призвана спасать. При этом вы забываете о средствах, дающих возможность не только защиты, но и нападения.
– Говори ты яснее! – не выдерживает Цай Ян.
– Куда еще яснее? Кое-какие травы, немного чудес и ловких рук, – растягивая слова, Хао Ки самодовольно демонстрирует всем свои длинные, жилистые пальцы, – и все племя спит, видя, возможно, не самые радужные сны.
– Наркотик? – хмурится Сун Цин.
– Кое-что на основе опиума. Ты тоже была не в себе, когда я тебя нашел, госпожа Сун. Но спасибо, что не стала поднимать крик.
Все на какое-то время замолкают. Наконец Фа Цаймин отпивает из своей чашки холодный чай и произносит:
– Это были крайние меры. Но они сработали, хвала небесам.
Цай Ян вздыхает.
– Спасибо, – говорит Сун Чан и поднимается на ноги, тут же ломаясь в поклоне. – Фа Цаймин, Хао Ки, спасибо вам, что вернули мне сестру.
– Спасибо, – эхом повторяет молчавший все это время А-Бэй.
