– Какое у меня лицо? – бормочет Цай Ян, опуская голову и глядя на то, как постепенно расцветают в траве и листве пятна луж среди плотно стоящих могил.
– Вот
– Ты сама врач, – возражает Цай Ян, прекрасно осознавая, какой это слабый аргумент. Просто он, как ребенок, не хочет признавать правду – а именно то, что в словах Сун Цин есть смысл, и он весомый.
– Я что, сама себе рентген и лаборатория? – с сарказмом спрашивает Сун Цин. – И мне нужен курс препаратов, чтобы быстрее восстановить иммунитет.
– Я умею делать уколы.
Сун Цин усмехается и, оттолкнувшись руками от колонны, у которой стояла, подходит ближе.
– Цай Ян, ты как маленький, честное слово. Я ценю то, что ты готов мне помочь. И знаю, что ты хочешь, чтобы я осталась дома. Но так это будет быстрее. Я не хочу снова втягивать в это тебя. И! – громче добавляет она, едва Цай Ян успевает открыть рот. – Даже не спорь со мной, я тебя сейчас тресну.
Она права. Тысячу раз права. Цай Ян не без глаз – он видит, насколько она слабая и худая, знает, что она не может нормально питаться, до сих пор опасаясь того, как организм может отреагировать даже на самые простые продукты. Цай Ян когда-то провел на улице не больше недели, будучи ребенком, и все равно помнит, каково тогда было возвращаться к обычной еде, теплу, жизни под крышей. А тут – восемь лет.
– Хорошо, – выдыхает он. – Я тебя понял.
Сун Цин улыбается и, ухватив его за рукав куртки, слегка встряхивает.
– Даже А-Чан отреагировал спокойнее. Я никуда не деваюсь, приходи хоть каждый день, если тебе делать нечего.
Цай Ян усмехается, убеждая себя, что все хорошо. Это просто вынужденная мера, чтобы Сун Цин поскорее пришла в норму. Это не снова больницы, врачи, круговерть бессонных ночей. Совсем другое. Сейчас все иначе. Сейчас не болеет так часто А-Бэй, как когда был маленьким, и Цай Ян спал интервалами по двадцать минут, потому что подскакивал, чтобы проверять, как он, а потом и вовсе перестал относить мальчика в его кровать. Чем бегать к ней, проще было положить А-Бэя спать рядом, чтобы прислушиваться, как он дышит, и успокаивать этим выпрыгивавшее из груди сердце.
Цай Ян просто не выдержит, если еще кто-то тяжело заболеет или… еще что-нибудь.
– Все хорошо. Поехали домой. Я обещала сегодня А-Бэю, что мы заберем его со школы, – говорит Сун Цин, потрепав его по волосам. – Потом пойдешь на свою работу. Кстати, если не начнешь брать нормальные выходные, я и тебя в больницу положу, понял?
Сказав это, Сун Цин с чувством выполненного долга дергает за капюшон куртки Цай Яна, натягивая тот ему на голову, и выходит под превратившийся в морось дождь.
Проект официально завершен. Утром Ло Кай получает от Ло Юншэна официальные бумаги и акты и долго смотрит на них, будто не может прочитать ни слова. Печати, подписи, краткая благодарность от компании-заказчика на последнем листе. Брат молчит и, не дождавшись от него реакции, только гладит мимолетно по плечу, забирая документы, чтобы похоронить их в папке и больше никогда не доставать, как это происходит всегда. Все они отправляются к дяде. Они оба делают свою работу не ради бумаг. И эта работа завершена.
Днем, отправив Ло Юншэна на обед с дядей одного, Ло Кай едет к Цай Яну, чтобы помочь отвезти Сун Цин в больницу. Та выглядит чуть лучше, чем в первый день, когда он увидел ее в аэропорту Нарита, но ее под руку все равно поддерживает Сун Чан, усаживая в машину.
– Господин Ло, – кивает она, когда Ло Кай чуть поворачивается, чтобы поприветствовать ее.
– Госпожа Сун.
– Прошу, зовите меня Сун Цин.
Цай Ян ныряет на пассажирское с широкой улыбкой, пока брат и сестра Сун устраиваются на заднем сиденье.
Клиника находится близ станции Канда. До нее довольно долго добираться на машине из-за пробок, но дорога проходит легко. Цай Ян постоянно шутит, рассказывает забавные случаи с работы и веселит Сун Цин, которая сначала казалась довольно хмурой, но потом заметно расслабилась. Ло Кай легко поверил бы в настроение Цай Яна, если бы не замечал, как иногда, отвернувшись от заднего сиденья, тот устало прикрывает глаза или просто замирает, глядя на город за окнами.
В больнице их встречают тепло, как старых знакомых или даже друзей. Ло Кай здесь никого не знает, чего нельзя сказать о Сун Чане и Цай Яне. Едва они поднимаются на нужный этаж, к Цай Яну с другого конца длинного коридора с выкрашенными в приятный нежно-голубой цвет стенами спешит пожилая женщина в белом халате.
– Цай-кун! – зовет она и, приблизившись, радостно улыбается. – Золото мое, как я рада тебя видеть!
– Кобаяси-сан, здравствуйте! – Цай Ян берет ее сухие руки, покрытые россыпью пигментных пятен, в свои.
Женщина ростом ему по грудь, но она все равно тянется, чтобы погладить его по щеке.
