Ло Кай молчит. Мао Линь подходит ближе, продолжая касаться пальцами стойки.
– Если он хотел узнать, как мы, не проще ли было приехать самому, чем присылать своих…
– Думаю, вам известно, что он не может приехать, – отвечает Ло Кай, отставляя чашку. – А если вы сами хотите узнать, как он, можно просто спросить.
– И как он?
– Полагаю, ваша сестра достаточно вам об этом рассказывает.
– А вы? – прищурившись, спрашивает Мао Линь. – Что можете сказать вы, кроме глупой игры в слова со мной? Вы заявляетесь в мою семью с таким видом, будто я вам лично дорогу перешел, и я должен спокойно это воспринять?
Ло Кай сдерживается, чтобы не вздохнуть, и проводит пальцами по краю фарфоровой чашки, из которой пил. Подобные простые жесты обычно помогают держать эмоции под контролем.
– Не вы ли сами послали Цай Яна к черту, когда он больше всего в вас нуждался?
Он не собирался это говорить. Слова срываются с губ сами собой, и кажется, они достигают цели, потому что Мао Линь отшатывается, словно от удара, а потом резко подается вперед, вцепляясь Ло Каю в руку. Чашка соскальзывает с гладкого камня и разлетается на полу мелкими осколками.
– Не смейте осуждать меня, господин Ло! Вы ничего не знаете о наших отношениях! – шипит Мао Линь, не обращая ни малейшего внимания на рассыпавшуюся под их ногами фарфоровую крошку.
В коридоре слышатся торопливые шаги.
– А-Линь! – одновременно восклицают вошедшие в кухню госпожа Мин и Мао Янлин.
Мао Линь резко дергает рукой, отпуская Ло Кая, который молча поправляет смятый рукав.
– Что здесь происходит? – ледяным тоном спрашивает госпожа Мин.
Мао Янлин с мгновение стоит, осматривая пол, потом бросается убирать осколки. Ло Кай наклоняется, чтобы помочь ей, но она останавливает его, взяв за запястье.
– Не нужно, господин Ло, я сама. Пожалуйста, простите моего брата.
– Я тихо спросила? – повысив голос, продолжает госпожа Мин. – Что здесь происходит? А-Линь!
Она резко поворачивает голову к сыну. Мао Линь под ее взглядом сжимает двумя пальцами переносицу и закрывает глаза.
– Ничего.
– Ничего? – всплескивает руками, затянутыми в узкие рукава темного пурпурного платья, госпожа Мин. – Да ты глаз с него не сводишь весь вечер! Неужели и так Цай Ян умудряется на тебя влиять, когда его даже самого здесь нет?!
– Мама! – восклицает Мао Янлин, бросая в урну крупный осколок чашки. – А-Сяо ни при чем! Не нужно о нем так говорить!
– Что значит не нужно? – ломает в удивлении длинную бровь госпожа Мин. – Посмотри на своего брата: одно упоминание, и он сам на себя не похож!
Мао Линь так сжимает челюсти, что по его лицу начинают ходить желваки.
– Мама, оставь это, – выдыхает он.
Госпожа Мин скрещивает руки на груди. Тонкие серебряные браслеты на ее запястье звякают, ударяясь друг о друга.
– С удовольствием! Я бы это оставила еще четырнадцать лет назад, вот только что твой отец когда-то, что теперь твоя сестра и даже ты сам не готовы это сделать. Это, как проклятье, всегда над моей головой, – произносит она, указывая пальцем на свою высокую прическу.
Мао Янлин выпрямляется, откладывая тряпку, которой протирала пол.
– Ты А-Сяо называешь проклятьем?
Госпожа Мин вздыхает и говорит уже чуть тише:
– А кого еще? Он уже восемь лет как в Японии, но почему-то мы здесь и ты собираешь осколки с пола в Новый год.
– Сестра, ты порезалась? – Мао Линь протягивает руку к Мао Янлин, но та уворачивается от его прикосновения. Ло Кай замечает кровь на ее пальцах.
Он ловит ее взгляд и качает головой. В глазах Мао Янлин блестят слезы, но она упрямо сдерживает их, не давая ни одной соскользнуть с ресниц.
– Госпожа Мин, госпожа Мао, прошу извинить меня за случившееся, – говорит он. – У меня совершенно не было намерений портить вам настроение в праздник.
Госпожа Мин искоса смотрит на него и вдруг усмехается, качая головой.
– Да вы-то здесь при чем, господин Ло? Это длится годами. Не считаете же вы, что ваше появление что-то настолько изменило. Особенная же вы персона.
Она трет пальцами висок и поворачивается на дверь, услышав шаги. Внутрь входит Чу Синь и тут же меняется в лице, бросаясь к жене.
– Янлин! Что случилось?
– Ничего, милый. Все в порядке, просто разбили чашку. Я уже все убрала.
– Ты порезалась. Нужно обработать, – настаивает Чу Синь.
– Вот видишь, – говорит госпожа Мин, обращаясь к сыну. – Всю семью на уши поставил. А я ведь предупреждала тебя, что это до добра не доведет.
– Ты же всегда все знаешь наперед, мама, – отвечает Мао Линь, не глядя на нее. Он вообще последние несколько минут смотрит только в пол.
– Конечно, – соглашается госпожа Мин. – Ты думал, я не узнаю, что ты все эти годы переводил часть своих денег на счет благотворительной организации в Японии? Или ты считал, что, если я передала тебе должность директора, я сразу ослепла и оглохла?
Мао Линь сглатывает. У него нервно дергается кадык.
– И что с того?
Мао Янлин переводит на брата удивленный взгляд.
– А-Линь? Это правда?
За него отвечает госпожа Мин:
