Сун Чан кивнул и подал ему руку. Цай Ян потянул его на себя. Снова раздался грохот, а затем – настолько громкий звук, что заложило уши, а в голове остался лишь протяжный тонкий свист, как будто кто-то сильно ударил раскрытыми ладонями по вискам и ушам. Цай Ян держался за оконную ручку, когда стекло вдруг треснуло и осыпалось на него. На подоконник закапала кровь – один из небольших осколков вонзился в предплечье. Цай Ян стиснул зубы и выдернул его, чтобы не вогнать еще глубже, пока они будут выбираться. Он втянул Сун Чана на подоконник, сам вылез наружу и помог ему спуститься. Голова кружилась, звуки сирен, казалось, звучали за несколько кварталов, хотя огни пожарных машин были видны совсем рядом.
Кашляя, они медленно дошли до главных ворот, за которыми стояли толпы людей и воспитанников. Увидев брата, Сун Цин вырвалась из рук Мао Линя и, разрыдавшись, бросилась к нему.
– А-Чан! А-Чан, ты в порядке?
– Да, сестра, – кашляя, хрипло отозвался Сун Чан.
– Где отец? – спросил подлетевший к ним Мао Линь, хватая Цай Яна за плечи. – Где он?! Он побежал за тобой так давно! Где отец?!
Цай Ян тоже закашлялся. Горло словно сжала стальная рука, которая не давала нормально вдохнуть. Сморгнув выступившие слезы, он сухо сглотнул и ответил:
– Внутри. Доктор Сун без сознания, он…
– Что? – в несколько раз тише переспросил Мао Линь. – Ты…
Остальную часть фразы Цай Ян не услышал, потому что в доме провалился третий этаж, сложившись, как коробка из картона под сапогом. Почти сразу обрушилось что-то и на первом этаже. Из распахнутых дверей вырвались клубы дыма, искры горящего пепла и языки пламени.
– Отец! – закричал Мао Линь и бросился вперед.
– Директор Мао! – Цай Ян собирался побежать следом, но не смог сделать и шага.
– Стоять! – приказал властный голос. Цай Ян почувствовал, как тонкие, но сильные, словно из железа, пальцы вцепились в запястье. Рана на предплечье отозвалась острой болью, когда его дернули назад.
Госпожа Мин крепко держала его и Мао Линя, который пытался вырваться и побежать в дом.
– Оставайтесь на месте оба! – рявкнула Госпожа Мин. – Слышали меня? А-Линь!
– Там папа! – закричал Мао Линь.
Цай Ян видел, как пожарные начали тушить здание, но, на первый взгляд, пламени было плевать на это. Оно продолжало полыхать и реветь, превращая ночное небо в кровавое зарево. По руке каплями стекала кровь, но он лишь мельком опустил взгляд на рану, уже почти не чувствуя боли. Все ощущения притупились, будто оглушило не только уши, но и все тело.
– Осторожно! – закричал кто-то из спасателей. – Всем отойти! Быстро!
Цай Ян с ужасом увидел, как проваливается потолок первого этажа. Еще остававшиеся целыми окна выбило, и звук крошащегося стекла смешался с криками толпы.
– Выпей.
В руку ткнулся стакан, и Цай Ян взял его, обхватив пальцами, но не зная, что делать дальше. Женщина в белом халате, сидевшая перед ним на корточках, вздохнула и поднялась на ноги.
– Бедные дети, – еле слышно произнесла она.
В больнице было до странного тихо. Большинство детей, которых привезли сюда из-за отравления дымом, уже распределили по палатам. Цай Ян не хотел ехать, но Сун Чана должны были осмотреть, поэтому он тоже сел в машину скорой помощи, хотя и не понимал, куда и зачем они едут. В голове не было ничего. Словно и из нее выбило стекла и теперь внутри гулял ветер, из-за которого все звуки казались смазанными, а лица – нечеткими.
Он все же отпил воды, принесенной дежурной медсестрой, и она неприятно прокатилась по сорванному и воспаленному горлу. От одежды пахло гарью. Цай Яну казалось, что этот запах въелся не только в нее, но в и кожу, что он теперь вечно будет пахнуть вот так.
Врач предложил ему пойти в палату, но он отказался, решив дождаться Сун Цин, которая была в приемной вместе с братом.
– О, про ваш детдом говорят, – сказала медсестра и, взяв пульт со своего стола, прибавила звук телевизора, висевшего под потолком.
Цай Ян медленно поднял голову.
