Цай Ян вцепился пальцами в стакан так крепко, что заскрипели стенки. Он вздрогнул, когда дверь в приемную открылась и оттуда вышла Сун Цин. Она была бледная, с красными и опухшими глазами, в которых уже не было ни следа слез. Сев рядом с Цай Яном, она какое-то время молчала, а потом тихо произнесла совершенно чужим голосом:
– У А-Чана вывих. Не перелом.
Цай Ян кивнул, не поднимая взгляда.
Больше Сун Цин ничего не говорила. Слов не было у обоих. Цай Ян не мог даже заплакать, хотя тупая боль внутри клубилась, как черный дым, которого он надышался. Все эмоции будто выгорели дотла вместе с местом, которое все они считали своим домом.
Он не знал, сколько прошло времени к тому моменту, когда Сун Цин осторожно погладила его по повязке, которую наложил врач на руку, и еле слышно сказала:
– Прости. И спасибо.
Она встала и, постучавшись, вернулась в приемную, где доктор еще занимался Сун Чаном. Цай Ян прикрыл глаза, обхватив обеими руками стакан с водой, и прислонился затылком к больничной стене. Под веками заплясали красные пятна.
– Цай Ян!
Цай Ян не успел среагировать, когда в здоровую руку впились дрожащие пальцы. Он вздрогнул и распахнул глаза, чтобы увидеть перед собой перекошенное от рыданий лицо Мао Линя.
– Мао Линь…
– Скажи мне, почему? Почему?! – закричал он. – Папа бросился туда за тобой! Он был бы жив, если бы ты не строил из себя гребаного героя!
Цай Ян даже вдохнуть не решался, глядя на Мао Линя. У того по щекам текли крупные слезы, его трясло.
– Что ты молчишь?!
От резкого толчка из пальцев Цай Яна выскользнул стакан. По полу разлетелись осколки. Боковым зрением Цай Ян увидел, как вскочила со своего места дежурная медсестра.
– Я…
– Зачем ты туда полез?! Зачем?! – продолжал кричать Мао Линь. – Папа погиб!
Подбежавшая медсестра обхватила Мао Линя за плечи, оттаскивая от Цай Яна.
– Немедленно прекратите! Хватит! – сказала она. – Где твоя мать?
– Я здесь, – послышался ледяной голос Госпожи Мин, и Цай Ян захотел сжаться до точки от одного его звука. – А-Линь, поехали, я отвезу тебя домой.
Он не мог поднять на нее глаза, видя лишь ее тень на полу рядом с осколками стакана. Мао Линь расплакался еще сильнее, громко всхлипывая. Цай Ян обхватил себя руками за живот, сжав дрожащие пальцы в кулаки. В воспаленном горле встал ком, не дававший нормально дышать.
Когда шаги Госпожи Мин и всхлипы Мао Линя затихли, он встал и обошел так и стоявшую на месте медсестру.
– Куда ты? – спросила она, но он не ответил.
Скорее всего, потому, что и сам не знал. Ни куда ему теперь идти, ни что делать. Пока все воспитанники находились в больнице или в доме семьи Мао, но что с ними будет потом?
Директор Мао. Доктор Сун. Обоих не стало в одну ночь. И как он мог не заметить, что среди всех ребят на улице нет Ван Чина, если они, черт побери, жили в одной комнате?! Почему он не проверил?
Он шел по больничному коридору, глядя под ноги, пока не услышал голос, который боялся услышать больше всего.
– А-Сяо…
Горло будто обхватили и сжали крепко-крепко. Цай Ян сглотнул и остановился. Когда Мао Янлин все же подошла к нему, он заставил себя поднять на нее взгляд. Она явно только что плакала: ресницы еще были влажными.
Он дернулся, когда она протянула руку и мягко взяла его за запястье.
– Я искала тебя. Как твоя рука?
Она действительно спрашивает его об этом? Как ее чувств хватает еще на то, чтобы беспокоиться о нем?
– Все… все нормально, – выдавил он.
Мао Янлин вдруг сделала шаг вперед и крепко обняла его, прижав к себе. Затылка ласково коснулась теплая ладонь.
