– Хорошо, что ты цел, – сказала Мао Янлин, перебирая пальцами его волосы. – Я так рада, что ты в порядке, А-Сяо.
Эти слова прозвучали так искренне… Цай Ян уткнулся носом в ее плечо, стараясь заставлять себя дышать ровно. Изнутри рвалось, сердце начало колотиться, будто вспомнив, что оно еще живо.
– Мы справимся. Мы по-прежнему одна семья, – продолжила Мао Янлин, и Цай Ян услышал, что ее голос дрожит.
К глазам подступили слезы, и он зажмурился, пытаясь сдержать их, но они все равно потекли по щекам. Тело, до этого словно одеревеневшее, начало ощущать все: тепло объятий, ласковые прикосновения к волосам, усталость, бессилие… и всю обрушившуюся на него боль.
Обняв Мао Янлин в ответ, Цай Ян прижался к ней еще сильнее и горько заплакал.
Раньше Цай Ян часто бывал в этом доме. В нем всегда было намного тише, чем в приюте «Белый Лотос». Строгие стены, выкрашенные в кофейный цвет, большая и прямая лестница, уводившая на второй этаж, где были комнаты Мао Янлин и Мао Линя, высокие потолки и окна, на которых всегда были наполовину опущены жалюзи, – все это напоминало характер хозяйки этого жилища. От директора Мао здесь не было ничего. Как и сад в приюте, который навечно запомнился Цай Яну осенним: с пышной коралловой листвой на деревьях, хризантемами и уже не цветущими кустами роз, – этот дом был владениями Госпожи Мин.
Проходя по коридору, Цай Ян бросил взгляд на фотографии на стенах. Это были семейные снимки: маленькая Мао Янлин, так любившая розовый и нежно-лиловый цвета, хмурый Мао Линь, который всегда отворачивался и надувал губы, когда его фотографировали, директор Мао, обнимавший их обоих. Цай Ян впервые так ярко ощутил, насколько не имеет права смотреть на эти снимки и вообще быть в этом доме.
О том, что его просит зайти Госпожа Мин, Цай Ян узнал от директора приюта, в котором находился после пожара вместе с некоторыми другими воспитанниками. Всех их в буквальном смысле раскидали по разным учреждениям, и Цай Ян во время пожара не помнил столько слез, сколько проливали дети, когда расставались. Мао Янлин очень долго уговаривала его пожить с ними, но Цай Ян и представить себе не мог, как будет смотреть в глаза ее матери и брата.
С момента пожара прошло два месяца. Приют «Белый Лотос» восстанавливали на средства страховой компании, и Цай Ян, впервые пришедший в этот район с тех пор, с усилием заставил себя посмотреть на бывший дом. Рабочие и власти сделали все, чтобы ничто не напоминало о трагедии, и возможно, прохожие видели лишь отстраиваемое заново здание. Однако Цай Ян не смотрел на возведенные стены и новые карнизы окон – он смотрел на черные обугленные провалы, из которых выбило стекла, пусть они и были теперь лишь в его воображении. Хорошо, что дом семьи Мао находился в соседнем квартале. Жить напротив было бы настоящим кошмаром для них.
В дом его впустила помощница Госпожи Мин, сказав, что хозяйка ждет в кабинете. Цай Ян там никогда не бывал. Когда он приходил сюда, он сразу поднимался к Мао Линю, минуя комнаты на первом этаже. Но теперь пришлось постучаться в одну из них.
– Входи, – отозвался голос за дверью, и Цай Ян, выдохнув, открыл ее и прошел внутрь.
Госпожа Мин сидела за столом прямая, собранная и бесстрастная, как палач. Ее волосы были уложены в высокую прическу, из которой не торчала ни одна шпилька или заколка. Они будто держались сами собой. Когда Цай Ян вошел, она даже не пошевелилась, только подняла на него глаза.
– Госпожа Мин, – поприветствовал ее Цай Ян, вежливо склонив голову.
– Присядь.
Он послушался и приблизился к ее столу, чтобы сесть в кресло напротив. В памяти всплыла картинка из детства, когда он так же садился перед директором Мао в его кабинете в приюте «Белый Лотос». То уютное кресло не имело ничего общего со строгим темно-синим, почти черным, в которое он опустился сейчас. Госпожа Мин молчала, глядя на него. Цай Ян смотрел на свои руки, крепко сцепив пальцы. Зачем она позвала его? Он ненавидел себя за это, но ему действительно было нечего ей сказать. Разве слова могли что-то исправить?
Госпожа Мин провела ладонью по столу перед собой, словно стирая с него несуществующую пыль, а потом произнесла:
– Вчера на твоем месте сидел наш юрист. Мы подписали некоторые бумаги, обсудили все дела Тайхуа, которые он не успел закончить. А еще права на владение приютом, страховые выплаты, то, как я должна вести себя в суде, и многое другое.
Цай Ян нахмурился и все же посмотрел на нее. Лицо Госпожи Мин не выражало ровным счетом ничего, так что на нем не нашлось ответа на вопрос, зачем она говорила ему все это.
– А потом он точно так же сидел, опустив глаза, как ты сейчас, – продолжила Госпожа Мин, словно не видя его взгляда.
Она встала из-за стола и медленно обошла его, касаясь покрытой лаком деревянной поверхности кончиками пальцев. Цай Ян теперь неотрывно смотрел на нее, пытаясь понять смысл ее слов.
