Встретивший его в отделении адвокат Гао – невысокий мужчина с полным лицом и очень приветливой улыбкой – попросил подписать несколько бумаг, а сотрудница банка выдала все необходимые документы. Цай Ян делал все как говорили, не переспрашивая и не уточняя. Ему хотелось как можно скорее разобраться со всеми формальностями и вернуть деньги, которых он не заслуживал. Он сможет прожить достойную жизнь, даже не имея средств на образование. В свои шестнадцать он уже подрабатывал после школы и прекрасно понимал, что такое крутиться, чтобы выжить.
Когда с бумагами было покончено, юрист семьи Мао вежливо пожелал Цай Яну хорошего дня и ушел. На первом этаже банка Цай Ян сел у выхода на диванчик для посетителей и рассмотрел выданные ему документы с правами на распоряжение деньгами. Среди договоров и выписок был конверт из плотной бумаги кремового цвета. Цай Ян повертел его в пальцах. Ни подписи, ни адресов. Он подцепил заклеенный край в центре конверта и открыл его, сначала решив, что там ничего нет, но, присмотревшись, он увидел тонкую фотокарточку. По телу разлилось онемение, когда Цай Ян достал снимок.
С фотографии ему улыбалась мама. У Цай Яна были их с отцом фото, которые он смог забрать из дома вместе с некоторыми своими вещами через месяц после того, как попал в приют «Белый Лотос», но ни на одной мама не была такой юной. И рядом с ней…
– Директор Мао? – неверяще прошептал Цай Ян, проведя пальцем по снимку.
Директор Мао на этой фотографии тоже выглядел совсем молодым, хоть и был старше мамы, – Цай Ян едва узнал его. Они стояли рядом друг с другом около какого-то здания. Он перевернул фотокарточку и прочел на обратной стороне: «
Мама была в Японии?
– А-Сяо.
Цай Ян вздрогнул от неожиданности, едва не выронив снимок. Он поднял глаза и увидел стоявшую перед ним Мао Янлин. С кончиков ее волос капала вода – с самого утра шел дождь, – и она мяла в руках шарфик из легкой розовой ткани.
Он так давно ее не видел.
– Я присяду? – спросила Мао Янлин, и Цай Ян нашел в себе силы только кивнуть.
Сев рядом, она пару мгновений молчала, потом улыбнулась и ласково посмотрела на него.
– Я очень надеялась, что застану тебя здесь. Адвокат Гао сказал, что связывался с тобой вчера. Хорошо, что ты задержался, я боялась не успеть.
Цай Ян кивнул и убрал подрагивающими руками снимок в конверт, отложив его обратно к остальным бумагам.
– А-Сяо, мы очень скучаем по тебе, – сказала Мао Янлин и, протянув руку, накрыла его ладонь своей.
–
Мао Янлин усмехнулась и погладила его руку большим пальцем.
– А-Линь тогда в больнице много тебе наговорил, но я вижу, как ему тебя не хватает. Вы же как братья. У него нет никого настолько близкого, как ты.
Цай Ян прикрыл глаза, которые начало жечь. Он тоже безумно скучал по ним обоим. Ему не хватало их дружеских споров с Мао Линем, тихих и уютных посиделок на кухне с Мао Янлин, общих шуток, которые понимали только они и больше никто. Но как после всего случившегося ему смотреть им в глаза? Почему они хотят, чтобы он остался в их жизни после того, как лишил их отца? Еще и эти деньги… Цай Ян был благодарен директору Мао за такую заботу, ведь он не знал, что, когда Цай Ян получит их, его самого уже не будет в живых.
По его вине. Что бы ни говорила Сун Цин, он и только он отвечает за случившееся.
– Ты… Ты можешь сходить со мной, чтобы я мог… – Цай Ян проглотил вставший в горле ком и продолжил: – Чтобы я мог вернуть вам деньги?
Мао Янлин опешила. Она убрала ладонь с его руки, и он сразу почувствовал, как стало холодно, едва ее теплое прикосновение исчезло. Снова сжав пальцами свой шарф, она спросила:
– Вернуть деньги? Но ведь папа оставил их тебе, чтобы ты получил хорошее образование.
– Мао Янлин, я не могу, – сказал Цай Ян, подавшись вперед и упираясь локтями в колени. – Пойми, я не могу их принять. Кем я буду после этого?
Он услышал, как она тяжело вздохнула.
– А-Сяо, ты не станешь кем-то плохим, приняв их. Кем ты будешь? Любимым воспитанником моего отца. Другом А-Линя. Моим другом. Всегда был и останешься. Ты наша семья.
Цай Ян покачал головой и поднес прижатые друг к другу ладони ко лбу. Это был запрещенный прием.
– Я не могу. Пойми, – тихо сказал он.
