По Кацуре сплавляются одинокие и редкие плоскодонные лодки. Вода в реке мутно-изумрудного цвета из-за недавно прошедшего ливня, и мост Тугэцукё на высоких сваях кажется дорогой в никуда из-за тумана, клубящегося по обоим берегам. Он низкий, жмется к земле, поэтому на горизонте все равно видны пышные, как кексы, горы, покрытые медленно рыжеющими деревьями. Со стороны кажется, будто они облиты насыщенного цвета ржавчиной.
– Ищешь вдохновение? – хмыкает идущий рядом Цай Ян.
Ло Кай поворачивается к нему. Цай Ян отвечает ему коротким взглядом и улыбкой, прежде чем засунуть руки в карманы джинсов и снова опустить голову. Из-за влажности его волосы, которые успели к тому же намокнуть на станции, когда они только приехали из Токио и пересаживались на другой поезд, топорщатся у лба, и Ло Кай бесконечно борется с желанием поправить их.
Цай Ян глубоко вдыхает и медленно выдыхает, ступая по намокшему асфальту.
– Почему ты решил, что я ищу вдохновение? – спрашивает его Ло Кай.
– Не знаю. – Цай Ян пожимает плечами и переводит взгляд на реку под ними. Мост идет вдоль высокого порога, огороженного для безопасности лодок, который мерно шумит бесконечно льющейся водой. На крупном валуне, нахохлившись, сидит белая цапля. – Ты так и не сказал, куда мы идем.
– Просто гуляем, – отвечает Ло Кай. – Еще… рано. Тебе здесь не нравится?
Цай Ян наконец снова смотрит на него. Ло Кай невольно думает о том, насколько ему подходит вот такое омытое туманами место, в котором – ничего, кроме деревянного моста, медленно плывущих по реке сампанов и воды, окруженной цепью гор. Даже взгляд Цай Яна кажется сейчас спокойным, приглушенно-серым, как этот самый туман после грозы.
– Как здесь может не нравиться, Ло Кай? – расплывается в улыбке Цай Ян. – Я уже сто лет никуда не выбирался вот так, без какой-либо цели. И без А-Бэя.
У Сун Бэя сегодня – занятия в школе, у Сун Чана – работа с пациентами. Цай Ян рассказал Ло Каю, чем тот занимается, вызвав еще более глубокое уважение к своему соседу. Каждый в этой семье борется за то, что считает правильным, по-своему.
Цай Яну к вечеру нужно вернуться в Токио, чтобы пойти на работу, а Ло Кай даже не знает, успеет ли найти в Арашияме того, кого ищет. Возможно, пойти вот так на поводу у Хао Ки – нечто абсурдное, но почему-то отказываться от этого решения Ло Кай не хочет. Хотя бы проверить…
– Расскажи мне еще о себе, – просит Ло Кай, заложив руки за спину.
Медленный шаг Цай Яна на какое-то короткое мгновение сбивается, словно он запнулся обо что-то невидимое на совершенно ровном, потемневшем от влаги асфальте.
– Что? Я даже не знаю, о чем могу рассказать, Ло Кай. Истории из моей жизни – не самая лучшая тема для беседы на прогулке, – говорит он, глядя прямо перед собой.
– Как ты рос? Чем любил заниматься в детстве?
Цай Ян смеется.
– Рисовать. И есть сладости, которые готовила моя мама, пока ну… ты знаешь. Потом десертами нас баловала только Мао Янлин.
– Как вы с ней познакомились? – осторожно спрашивает Ло Кай. Ему хочется отругать себя за то, что он задает такие наводящие вопросы Цай Яну, который не знает о том, что уже известно Ло Каю. И не только ему. Сама мысль о том, что в этой истории копался Хао Ки, заставляет крепче сжимать руки в кулаки.
Взгляд Цай Яна словно становится теплее. Его глаза кажутся грустными, несмотря на улыбку, но это не тяжелая печаль, скорее – нежная тоска.
– Мы вместе росли. Ее отец владел приютом, в который я попал после смерти родителей. – Цай Ян чуть приподнимает плечи, словно на него вдруг подул холодный ветер, хотя на реке тихо, как в храме. – Ее брат был моим лучшим другом.
– Был? – тихо спрашивает Ло Кай.
Цай Ян закатывает глаза, а потом расслабляет лицо, но так и продолжает смотреть на низкое светло-серое небо.
– Мао Линь… не из тех людей, которые могут легко проститься с прошлым. И я никогда не смогу его в этом обвинить. В том, что мы не разговариваем вот уже восемь лет, виноват только я сам.
Он замолкает, и Ло Кай не может больше задавать вопросы – у него появляется ощущение, что он не имеет на это права. Но уверенность в том, что на свои плечи Цай Ян взваливает куда больше вины, чем есть на самом деле, никуда не девается, а становится только крепче.
Мост заканчивается, и они оказываются на левом берегу Кацуры. Он уходит петляющей и узкой асфальтированной тропой вдоль резко уплывающей в высоту горы, из расщелин которой струятся мелкие, кристально-белые водопады, с расстояния похожие на застывший в падении лед. Справа находится пристань, около которой привязаны в несколько рядов деревянные лодки. Их слегка покачивает на волнах, из-за чего слышится слабый плеск воды, когда она ударяет по тонким бортам.
Снова начинает накрапывать дождь, и Ло Кай раскрывает свой зонт, который с момента его приезда в Японию использовался только как защита от солнца. Цай Ян придвигается ближе к нему, и от его руки и бока идет приятное тепло.
– У тебя кончились вопросы? – спрашивает вдруг он, когда молчание затягивается, хотя и не кажется неуютным или неправильным.
