Когда открывает их, то видит спину Цай Яна и его намокшие волосы. Он стоит, отвернувшись к реке и скрестив руки на груди. Если Ло Кай сделает шаг назад, сможет различить только его силуэт – настолько сильно разошелся ливень.
– Меня любить очень хреново, Ло Кай, – слышит он сквозь рев воды.
Ло Кай отводит от себя зонт и опускает его на землю на купол, не закрывая. На голову льется вода, волосы мгновенно липнут к шее, но он не обращает на это внимания. Он делает шаг к Цай Яну и берет его обеими руками за плечи, разворачивая к себе.
– Ло Кай? – Цай Ян морщится от попадающей в глаза воды, но все равно выглядит удивленным. – Ты что делаешь?
Плечи под пальцами Ло Кая мелко дрожат, хотя ни лицом, ни видом Цай Ян не показывает, что нервничает. У него холодная кожа, и это ощущается даже через мокрую ткань футболки.
– Тебе не идет отчаяние, – проговаривает Ло Кай, внимательно глядя на него, несмотря на заливающую глаза воду. – Кто угодно, только не ты. Оно разрушает тело и душу, и я не могу молча смотреть на это. Бороться нужно не только когда ты сам любишь, но и когда любят
Цай Ян качает головой. У него побледнели губы, но он все равно растягивает их в улыбке. Упрямства ему не занимать. У Ло Кая больно сжимается сердце от того, что он видит.
– Я боюсь, Ло Кай. – Цай Ян усмехается и резко пожимает плечами под его руками. – Мне просто страшно.
– Я знаю.
– Я обещал бабушке Сун найти Сун Цин и забрать Сун Фэй. Обещал А-Бэю, что они с сестрой будут вместе, что Сун Цин вернется. Что Сун Чан выздоровеет. Но ничего не меняется. Пусть лучше он сейчас поймет, что я не умею держать обещания. Пусть узнает об этом от меня. Я…
Ло Кай крепче перехватывает его плечи, и Цай Ян отводит взгляд.
– Я не хочу, чтобы однажды А-Бэй, как Мао Линь, позвонил мне с криком «почему?», – заканчивает он.
– Тогда дай ему выбор. Цай Ян, – Ло Кай берет его лицо в ладони, убирая с щек и скул мокрые пряди волос. – Дай ему шанс сказать «нет».
Пожалуйста, дай хотя бы возможность другим выбирать с тобой один путь, каким бы он ни был.
Цай Ян опускает голову. С них обоих течет, одежда промокла насквозь, но ливень медленно стихает. Уже можно различить цвет реки за спиной Цай Яна, горные изгибы на горизонте.
– Ло Кай, кто я для тебя, что тебе это так важно? – спрашивает Цай Ян.
Ло Кай молчит. Звуки вдруг пропадают, словно их выключили, словно шум дождя – единственное, что удерживало в реальности, и теперь, когда он почти исчез, вокруг разливается свистящий вакуум. Цай Ян, не услышав ответа, поднимает на него глаза.
Кем бы ни был незнакомый Ло Каю человек по фамилии Киришима, в каком из тридцати храмов Арашиямы он бы ни прятался, он его отыщет, даже если придется перевернуть эти горы вверх дном.
Берег Кацуры усыпан крупными белыми камнями, и сама река рядом с ними выглядит как яркая лента на простом и строгом платье. Главное украшение Арашиямы, кроме гор, возвышающихся на горизонте, ниспадает порогами и напоминает цветом необработанный изумруд. Вода мутная после обрушившегося на Киото ливня, но в ней нет ни грязи, ни ила. На берег опускается такая священная тишина, что Ло Кай слышит дыхание Цай Яна, который идет чуть впереди него и с интересом озирается по сторонам.
Это уже который раз ставит Ло Кая в тупик. Настроение Цай Яна – как токийская погода и попытки ее предсказывать. Состоявшийся между ними разговор будто случился не в этот день, но он был – и был всего минут пятнадцать назад. Цай Ян очень быстро взял под контроль все свои эмоции, и вот он уже улыбается и смеется над войной цапли и ворона, которые не поделили добычу.
Ло Кай не забывает, по какой причине приехал в Киото, но чем больше они углубляются в сторону от заселенной части Арашиямы в дикие леса с тонкими стрелами молодого бамбука, устремленными в высоту, тем меньше Ло Кай оставляет в своей душе надежды. Сможет ли он найти храм, затерянный где-то в этих туманных горных перевалах, если он даже не знает его названия?
Им нужно подняться наверх, но дорога – настолько узкая, что на ней не разъедутся даже два совсем маленьких автомобиля, – только идет вдоль горы, по основанию огороженной плотной сеткой от оползней. Из расщелин бьет вода, и Цай Ян даже делает пару фотографий на свой телефон, матерясь себе под нос, что у него мокрые руки, которые не вытрешь даже о штаны, потому что их тоже хоть выжимай.
– Тебе холодно? – спрашивает его Ло Кай, и Цай Ян оборачивается, чтобы посмотреть на него.
Он качает головой.
– Здесь как в тропиках. Чувствую себя частью воды.
