– И кому понадобился этот говнюк?
– Уж не про меня ли ты, Мышка? – раздается уже знакомый Ло Каю голос.
Что-то коротко шуршит, слышится глухой звук удара.
– Иди к черту, хамло наглое!
Кто-то смеется, а потом в трубке звучит чуть хриплый голос Хао Ки:
– Слушаю.
У Хао Ки яркий и острый, как у дикого животного, взгляд. На фоне приглушенной темноты его фигура кажется еще более темным пятном, и только белая кожа лица и запястий помогает понять, что перед Ло Каем человек, а не тень. Хотя не только она – когда Хао Ки улыбается, почему-то всегда язвительно, даже если просто здоровается, из мрака еще блестит ровный ряд зубов с острыми, сразу бросающимися в глаза клыками.
Ло Кай совершенно не хотел встречаться здесь, в шумном и пропахшем сигаретным дымом баре в Гиндзе, но спорить с Хао Ки не стал. В конце концов, тот имеет право проводить субботний вечер там, где ему угодно, особенно учитывая то, что он в этот день работал.
– Господин Ло, – продолжая улыбаться, произносит Хао Ки, поднося к лицу зажигалку. Его тонкие черты озаряет вспышка света от огня, когда он прикуривает, а затем одним выдохом выталкивает изо рта сигаретный дым. – Почему-то я так и думал.
Они сидят за небольшим столиком в отгороженной от основного зала нише. Кроме них здесь лишь две подруги-кореянки, которые очень громко смеются и временами бросают на них взгляды, и мужчина, часто подзывающий к себе яркую, как Токийское Небесное Дерево ночью, хостес.
– Думали что? – уточняет Ло Кай, поднося к губам чашку с чаем.
Хао Ки усмехается и сдвигает сигарету в уголок рта.
– Что вас зацепит вся эта история, – пожимает плечами он. – Вы напоминаете мне нашего директора.
– Фа Цаймина?
– Ага, – весело отзывается Хао Ки и садится ровнее, обдавая Ло Кая еще более ощутимым запахом сигаретного дыма. – Единственный человек в этом мире, кого белое пальто действительно красит.
Ло Кай смотрит на него какое-то время и молчит. Он не любит общество людей, к которым сразу не может понять, как относится. Хао Ки производит именно такое впечатление, особенно после его разговора с той громогласной девушкой, подозвавшей его к телефону. Но есть в нем что-то, что не дает Ло Каю с уверенностью определить свое отношение как отрицательное.
Хао Ки глубоко и с удовольствием делает затяжку и забирает сигарету из губ, укладывая руку с ней на стол. С его лица не сходит улыбка – лукавая, хитрая. Ло Кай ловит себя на мысли, что, улыбайся он спокойно и открыто, его можно было бы даже счесть дружелюбным. По крайней мере, враждебности в нем сейчас не отыскать. Скорее – желание поиграть.
– Можете рассказать мне о поисках Сун Цин? – переходит сразу к делу Ло Кай. Он не видит смысла как-то откладывать этот разговор или долго подводить к нему – Хао Ки и так прекрасно знает, зачем они здесь.
– Они завершены, – разведя в стороны пальцы, но не подняв руки со стола, заявляет Хао Ки с таким видом, будто эта новость должна кого-то обрадовать. – Официально – два с половиной месяца назад.
– Но тело не нашли?
Хао Ки прищуривает глаза и с силой втыкает сигарету тлеющим углем в пепельницу.
– Верно, – кивает он, принимаясь наливать в маленькую стеклянную пиалу сакэ, который стоял перед ним еще тогда, когда Ло Кай только пришел. – Что можно искать, если, к примеру, ее вынесло в океан? Вы хоть раз видели утопленников, господин Ло?
– Нет.
– А я видел! – по-прежнему весело восклицает Хао Ки и опрокидывает в рот сакэ, не прикасаясь губами к краю пиалы. – И они мало походят на людей, если проводят в воде около недели. А мы говорим о восьми годах.
– Но…
Хао Ки выставляет перед собой руку, оттопырив указательный палец.
– Стоп-стоп, я, кажется, забываюсь. Конфиденциальность и все такое. Вы буквально вскружили мне голову своей решительностью. – Он громко смеется и обводит пальцем круг над своей макушкой. – Какое вам до всего этого дело, господин Ло? Какая-то пропавшая без вести девчонка в диких, забытых богами местах Таиланда. Если вам так хочется заняться благотворительностью, можете… – Хао Ки вскидывает глаза к потолку и демонстративно постукивает себя пальцами по пухлой нижней губе. – Не знаю, усыновить ребенка? Поработать в хосписе? Зачем вам заниматься пропажей госпожи Сун?
Ло Кай стискивает в пальцах чашку с чаем. Хоть он и ждал всех этих вопросов, более того, они логичны, он прекрасно видит, что Хао Ки знает ответы на них, просто ему интересно, что скажет сам Ло Кай, как объяснит.
– Это близкий человек моего друга, – не намереваясь отрицать и без того очевидное, произносит Ло Кай.
Хао Ки расплывается в еще более широкой улыбке, похожей на идеальный полукруг молодого месяца. Или на серп. Как посмотреть.
– Цай Ян, – произносит он медленно.
Ло Кай кивает.
