Они сидят в кафе на открытой веранде, и впервые за эти дни брат не раскрывает зонтик, чтобы укрыться от солнца, потому что его лучи уже перестали быть обжигающими. Это так приятно. Ло Юншэн улыбается этим мыслям и отпивает зеленый чай из своей чашки. Он как раз идеальной температуры, чтобы не обжигать губы, но мягко согревать горло.
Брат, сидящий напротив, откладывает телефон на стол и еле слышно вздыхает. Ло Юншэн опускает чашку и тихо усмехается, глядя на него.
– А-Кай, все хорошо?
Тот на мгновение поднимает взгляд и снова отводит его, касаясь пальцами тачпада ноутбука, что стоит перед ним на столе.
– Да, брат.
– Господин Цай снова прислал тебе что-то забавное?
– У него послезавтра день рождения, – невпопад отвечает А-Кай, снова немного хмуря брови. – Но, насколько мне известно, он его не отмечает.
Ло Юншэн переплетает пальцы и, подняв руки к лицу, устраивает на них подбородок.
– Почему?
– У него не лучшие воспоминания об этом дне, – произносит брат, и его рука на тачпаде замирает, словно в нерешительности.
Ло Юншэн очарован этими переменами. Столько лет подряд А-Кай был сосредоточен исключительно на учебе и работе, словно жизнь для него заключалась лишь в этом, но сейчас он совершенно другой. Вчера он даже казался рассеянным, когда дядя спросил его, как идут дела над проектом. Он скоро завершится. Ло Юншэн сомневается в том, что вернется в Китай не один. Но даже если так, это к лучшему. Если не брать во внимание некоторые проблемы господина Цая, о которых Ло Юншэн не совсем в курсе, но которые очень явно беспокоят его брата, А-Кай даже кажется счастливым.
– Если тебе хочется поздравить господина Цая, ты можешь все равно это сделать, – мягко говорит он. – Думаю, он будет только рад.
Брат не сразу, но кивает. Кажется, он хочет что-то сказать, но не успевает – его телефон на столе снова вибрирует. Ло Юншэн откидывается на спинку стула, устраиваясь поудобнее – похоже, опять пишет господин Цай, а это значит, что на лице А-Кая вот-вот отразится целый спектр редких эмоций.
Но происходит вовсе не это. Взгляд брата сначала кажется озадаченным, но потом его глаза широко распахиваются. Ло Юншэн не уверен, что когда-либо раньше видел у него такое выражение лица. Он какое-то время сидит не двигаясь и смотрит на экран так, словно видит там по меньшей мере призрака, а потом печатает что-то в ответ.
– А-Кай? – осторожно зовет Ло Юншэн.
– Брат… – подняв на него глаза, произносит тот. – Ее нашли.
– Госпожу Сун? – Сердце будто останавливается даже у Ло Юншэна. Нашли девушку, которую искали целых восемь лет и уже практически похоронили? Близкую подругу господина Цая?
Младший брат кивает. Ло Юншэн замечает, как на мгновение вздрагивают его губы. И улыбается сам.
– А-Кай, это же замечательные новости!
Но лицо брата кажется еще более озадаченным, практически потерянным, так что он добавляет:
– Что такое?
– Брат, – не глядя на него, произносит А-Кай, – как мне сказать ему?
Ло Юншэн вздыхает. Такие вещи практически невозможно сообщить правильно. Когда ему пришлось говорить брату о смерти родителей, он перебрал тысячи вариантов, прежде чем решился вернуться домой и подойти к нему. Он никогда не забудет, как окаменело его тело в его руках, когда он окончательно понял, что случилось. Сердце горько сжимается от этих воспоминаний. Но те новости, о которых предстоит говорить брату, замечательные и благие. Конечно, это не значит, что они не станут ударом. Даже к счастью можно оказаться неготовым.
– Что бы ты ни запланировал заранее, все равно не произнесешь это так, как думал, – продолжая улыбаться, говорит он, а потом тянется через стол, чтобы положить ладонь на сжатые в кулак пальцы брата. – А-Кай, ты знаешь господина Цая. Пусть, как кажется со стороны, и не так долго, но тебе виднее, как это лучше сделать. Важно другое – что ты его поддержишь. Верно?
Брат не сразу, но кивает. Его рука какое-то время еще остается напряженной, как камень, а потом расслабляется под пальцами Ло Юншэна.
Цай Ян беспокойно вертится на пассажирском сиденье, но упорно молчит, то глядя в окно, подперев щеку рукой, то листая что-то в телефоне, то поглядывая на Ло Кая. Последнее переносить особенно тяжело, но Ло Кай только крепче стискивает пальцами руль. Идет дождь, дорога от него темнеет, превращаясь в графитовую ленту под колесами машины.
Наконец Цай Ян не выдерживает и, когда они останавливаются на светофоре, поворачивается к нему все с тем же вопросом:
– Зачем нам в Нариту?
Ло Кай подавляет вздох и еще сильнее сжимает руль так, что тот скрипит под руками.
– Я скажу тебе, когда приедем, хорошо?
Цай Ян разочарованно стонет и откидывается на спинку сиденья.
– Я ненавижу сюрпризы, Ло Кай. Особенно когда у тебя такое лицо! Ты думаешь, я не вижу, да? – спрашивает он, нервно похлопывая себя по колену. – Ты чем-то обеспокоен, и я не могу не обращать на это внимания.
Загорается зеленый свет, и Ло Кай трогается с места. Получается резковато – колеса на короткое мгновение шлифуют влажный асфальт. Цай Ян демонстративным жестом указывает куда-то на дорогу, добавляя:
– Вот, я же говорил.
