На кухне очень тесно, но это никого не смущает. Пока Сун Чан и А-Бэй готовят, Сун Цин не сразу, постепенно рассказывает какие-то подробности из своей жизни в Таиланде. Она говорит мало, не всегда охотно, но никто не переводит тему, будто понимая, что ей все же необходимо хоть что-то произнести вслух.
Цай Ян замечает, что и Сун Чан чувствует себя лучше. Его руки дрожат не так сильно, как обычно, и это дарит надежду на то, что врач все же был прав. Если исчезнет причина, по которой все эти годы продолжались его кошмары, пройдет и все остальное. Со временем, конечно, но это уже хоть что-то.
Ло Кай внимательно слушает, не перебивая и практически ничего не говоря, если к нему не обращаются напрямую. Сун Цин интересуется его работой, даже задает вопрос о том, как они познакомились. Цай Ян чувствует, как по какой-то причине начинают гореть щеки, когда коротко рассказывает об их встрече в кофейне. А-Бэй подсказывает, что впервые они увиделись еще раньше – когда господин Ло зашел в магазинчик с открытками, чтобы купить ручку. Кажется, что это было целую жизнь назад.
Разговор становится все более веселым и непринужденным. Цай Ян только рад тому, что никто больше не плачет и не поднимает темы, на которые сложно говорить. Хотя бы на один день всем им лучше забыть о том, что их гнетет. Тем более сейчас, когда на одну весомую причину грустить стало меньше.
– Не налегай на вино, – строго говорит Сун Цин, когда Цай Ян наливает себе всего лишь второй бокал.
– Эй, у нас же сегодня праздник! – возмущается он, отставляя бутылку и делая глоток.
Цай Ян показывает ей язык и уворачивается от полетевшей в него виноградины.
– Не бросайся едой, госпожа Сун!
В этот момент в дверь снова стучат, и Цай Ян, удивленно вскинув брови, отправляется открывать. На пороге стоят улыбающийся, как всегда, Хао Ки и Фа Цаймин с каким-то большим пакетом наперевес.
– Ого, – только и произносит Цай Ян, глядя на них.
Столько гостей эта квартира еще не видела. И куда им всем теперь деваться? На кухне можно сидеть разве что у кого-нибудь на голове.
– Впустишь или выпьем прямо на пороге? – спрашивает Хао Ки, демонстративно накручивая на палец прядь длинной челки.
– Ты можешь и на пороге, – огрызается Цай Ян, но, разумеется, отходит, чтобы гости могли войти.
– Как Сун Цин? Она позвонила утром и попросила навестить, я думал, вам нужно время, чтобы прийти в себя, – говорит Фа Цаймин, передавая Цай Яну пакет. Мельком взглянув на содержимое, Цай Ян понимает, что голодным сегодня никто точно не останется.
– Она держится молодцом. Ничего другого я от нее и не ожидал, – отвечает он.
Фа Цаймин кротко улыбается и кладет руку ему на плечо, легонько сжимая пальцы.
– А ты как, Цай Ян?
Хао Ки, скинув обувь, открывает дверь на кухню и громко вопрошает:
– Шалость или гадость?
Цай Ян кивает Фа Цаймину, говоря тем самым, что с ним все в порядке, что ему, в конце концов, сделается, и пихает вставшего на дороге Хао Ки.
– Ты ничего не перепутал? Хотя чего от тебя ожидать, кроме гадостей?
Сун Чан и А-Бэй вежливо здороваются с гостями. Сун Цин нерешительно окидывает взглядом кухню и заставленный стол, пока Фа Цаймин обеими руками пожимает ладонь Ло Кая.
– Эм… Я что-то на радостях не рассчитала количество людей. Где бы нам уместиться? – задумчиво произносит она.
– Цай Ян, а может… – начинает Сун Чан и многозначительно кивает в сторону своей комнаты.
Цай Ян вздыхает и улыбается. Хорошо, что он успел все закончить, осталось только купить новую кровать, но сейчас ее отсутствие только кстати. Можно составить пару столов, и тогда все прекрасно смогут усесться в комнате с красивым, свежим ремонтом.
– Мне понадобится небольшая помощь, – говорит он и тихо смеется, когда со своего места сразу же поднимается Ло Кай.
Сун Чан нарушает постулат «сегодня больше никаких слез», который Цай Ян сам установил, но забыл объявить так, чтобы все слышали. Он кусает губы, заламывает руки и шмыгает носом, обходя комнату по периметру уже в четвертый раз.
– Здесь так красиво! Цай Ян, спасибо. Спасибо тебе, – причитает он, касаясь пальцами рисунка на стене, над которым Цай Ян работал последнюю неделю.
От пола и до потолка поверх светло-персиковой краски раскидывает тонкие ветви клен момидзи с коралловыми листьями. Цай Яну очень хотелось сделать яркий акцент в этом интерьере, и он знал, как Сун Чан любит эти осенние японские клены. Дерево, хоть и высокое, нарисовано небольшими, тонкими мазками, чтобы не сильно бросаться в глаза и не испугать Сун Чана ночью, когда и здоровому человеку всякое может померещиться в темноте.
– Ну хватит, – одергивает его Цай Ян, но потом, увидев, как Сун Чан судорожно размазывает слезы по щекам, со вздохом обнимает его за плечи. – Чего ты раскис? Смотри, какой шкаф тебе Ло Кай собрал!
– Спасибо! Спасибо, господин Ло! – продолжает рассыпаться в благодарностях Сун Чан.
Ло Кай только кивает, явно не зная, что ответить. Цай Ян улыбается ему, когда их взгляды встречаются. Сун Чан тихо всхлипывает и трет рукой нос, отходя к окну, чтобы посмотреть новый подоконник, который шире предыдущего, старого, раза в два.
