– Ладно, ладно, успокойся, Егор. Пока спрячь свои ножички и чувства подальше, сейчас тебе и твоей группе нужны трезвый расчёт и непоколебимое хладнокровие. Что касается меня, то я буду держать с тобой контакт по радиоигре. Тьфу ты, оговорился, по радиообмену. Ты со своей группой улетаешь завтра в ночь через линию фронта. Полёт будет сложный и опасный, но это война. В указанном месте после десантирования вас встретят партизаны, а в дальнейшем действуй совместно с руководителем первой группы, капитаном Кондратьевым, по разработанному плану. Повторяю, руководителем операции назначаешься ты. После устранения Краузе шифром передашь только одну фразу: «Аист улетел», – и потом это будет наш пароль. Ну а затем ждёшь сообщений для возвращения на базу. А сейчас иди к своим людям и тщательно готовься.
– Я готов, Андрей Леонидович.
– И последнее, Егор, думаю, будет не лишним тебе сообщить, что этот Краузе наполовину русский. Возможно, в чём-то тебе это пригодится. Ну вот, пожалуй, и всё.
Полковник Ерофеев по-отцовски обнял Егора и нежно похлопал по спине.
– Верю и надеюсь, что скоро увидимся. Береги людей и себя, Егор. Помни, я должен тебя дождаться, иначе… а впрочем, ступай, иди готовься.
Несмотря на ночь, полёт действительно был непростым и опасным. Транспортный самолёт Ли-2 то резко взмывал вверх, то с крутым креном уходил в сторону. При этом надрывный шум двигателей перемежался с многочисленными стонами и скрипами, которые издавали фюзеляж и крылья. Экипаж самолёта только официально носил ранг транспортного. Фактически же был самым что ни на есть боевым, даже больше, чем истребители и бомбардировщики. Те хоть имели пушки и пулемёты, в конце концов – скорость. А каково приходилось тихоходному и неуклюжему транспортнику на войне, это знают и могут рассказать только героические экипажи этих самолётов.
Вся разведгруппа состояла из двенадцати человек и была укомплектована оружием, рацией и необходимым спецснаряжением. В группе были физически крепкие и хорошо подготовленные молодые парни, бо́льшая часть – офицеры. Егор был командиром небольшого отряда, но какого! Каждый стоил трёх, а то и пятерых бойцов. Одним словом, разведдиверсионная группа спецназначения. Егор гордился ребятами, искренне уважал и верил в каждого, но всегда был требователен и суров во время выполнения боевого задания.
Лётчики вели самолёт на предельной высоте, часто меняя курс, чтобы лететь над менее опасной местностью с точки зрения противодействия авиацией противника. Это были опытные боевые трудяги, много раз перелетавшие линию фронта с различными целями, но в основном для связи с партизанскими отрядами в тылу врага. У экипажа всё было рассчитано до минуты, потому что все операции нужно было выполнить глубокой ночью и успеть вернуться назад. А иначе – смерть, так как ночь была их союзницей, а утро и день врагами.
Приближался час выброски. Самым сложным было собраться всем после десантирования. Но ребята были опытные, и Егор за них не боялся.
Самолёт подошёл к месту, и лётчики, снизив скорость, подали сигнал на десантирование. Быстро покинув самолёт, разведчики только у самой земли раскрыли парашюты, чтобы радиус разлёта не был слишком большим. Вместе с разведчиками десантировался опытный лётчик, лейтенант Андрей Потапов. Он прибыл в партизанский отряд с целью грамотного проведения работ по устройству скрытой взлётно-посадочной полосы для приёма самолётов.
Как и планировалось, на месте приземления разведчиков обнаружили партизаны. Панкратов Иван Иванович, руководитель партизанского отряда, лично встретил капитана Кузьмина и, обменявшись предварительно паролями, пригласил всех в свою землянку.
Оговорив все детали операции, с которой Панкратов частично был знаком из Центра, он предложил всем немного передохнуть с дороги, а утром встретиться с группой Кондратьева, которая в данный момент была на задании.
Выставив совместно с партизанами свой немногочисленный караул, Егор дал возможность остальным бойцам прилечь в землянке часика на три, а сам ещё раз стал изучать карту местности, прихлёбывая чай с сухарями, любезно предоставленный Панкратовым. Но постепенно неожиданный сон тяжёлой рукой склонил его голову, и он заснул.
Егор открыл глаза. Придя в сознание, он ощутил резкую боль в голове, как после тяжёлого похмелья. Поначалу он ничего не мог сообразить, потому что находился в незнакомой комнате, сидя на стуле и почему-то со связанными руками за спиной.
Капитан Кузьмин долго и мучительно соображал, точнее, вспоминал, что же всё-таки произошло и как он очутился здесь, да ещё к тому же связанный. Постепенно отрывки мыслей отошли в сторону, и в мозгу чётко прояснились все последние события вплоть до того момента, когда он мгновенно заснул.
Первой осознанной мыслью было: «Это провал!».
