Краузе обратился к офицерам. Он в шутливой форме объяснил своим коллегам, что сейчас в этой комнате развернётся театральное душещипательное действо, о котором они не пожалеют. Что сейчас он, как уже и не раз, совершит свои психологические эксперименты по развеянию стойкости русского характера, в том числе и советского, а заодно произведёт очередную вербовку этих испытуемых в славные ряды Абвера. И что в этот раз он применит новый метод, отличный от предыдущих. Офицеры, слегка похлопав в ладоши, расселись на приготовленные стулья. Затем Краузе зашёл в центр круга, где сидели пленные разведчики, и обратился к ним на русском языке:
– Итак, господа, простите, товарищи, хочу предложить вам две вещи. Первое – это сотрудничество с нашей школой, а значит – жизнь и работа. Второе – это достойная офицера честь – смерть из пистолета прямо здесь и сейчас. Все мы взрослые люди и прекрасно понимаем, что насильно изменить своим принципам и убеждениям очень трудно, а порой и невозможно. Так что, если кто-то решит застрелиться, мешать мы ему не будем, памятуя о чести и достоинстве каждого человека.
Сделав паузу, майор произнёс:
– Думаю, всем понятно.
Разведчики сидели не шелохнувшись.
– Молчание – знак согласия, так, кажется, у вас говорят? Хорошо, тогда перейду к формальности. По первому положению вам развязывают руки, и вы проходите в соседнюю комнату, где ставите свою подпись о согласии служить Вермахту. По второму положению, то есть в случае отказа, вы получаете в руки пистолет с одним патроном и совершаете благородную казнь, достойную офицера. И последнее, – спокойно продолжал свой монолог Краузе. – Что получает каждый в первом и втором случае? В первом, как я уже и говорил, – это жизнь, работу и свободу, а в перспективе – возможность стать гражданином великой Германии. Во втором случае – благородную смерть от пули здесь и сейчас и всеобщую ненависть и забвение на Родине, поскольку все ваши предыдущие операции проводились с ведома и под контролем Абвера. И, стало быть, вы автоматически объявляетесь врагами народа, а что это такое, полагаю, вам объяснять не надо.
Краузе надолго замолчал, сдавливая поочерёдно пальцы и уставившись в пол. Затем медленно произнёс:
– И совсем последнее. Чтобы обеспечить принцип случайности, я предлагаю вам вашу же народную и весьма забавную игру под названием «бутылочка». Что это такое, объяснять вам тоже не стоит. И чтобы совсем вам было приятно, – с издёвкой произнёс Краузе, – бутылочку будет крутить милая девушка, дочь руководителя партизанского отряда, Зоя. На кого укажет горлышко, тому развязывают руки, и он идёт в комнату для подписания документа о поступлении на службу в Абвер.
«Артист, первоклассный артист, – подумал про себя Егор. – Не зря ему дали такую кличку. Прямо спектакль разыгрывает, негодяй и подонок».
Меж тем Вальтер Краузе поднял руку, и в комнату втолкнули миловидную девушку в национальном русском костюме. В этом праздничном одеянии девушка явно контрастировала с гнетущей обстановкой в комнате. Её всю трясло, и было видно, что она здесь по принуждению либо под страхом смерти.
Начался первый акт смертельного спектакля, поставленный сумасшедшим режиссёром, не хватало только занавеса. Офицеры, сидящие у стола, предвкушали азартное действо, которое щипало нервы и будоражило кровь. Немка-стенографистка безучастно, с немецкой педантичностью, строчила за несмолкающим Вальтером Краузе.
Майор вышел из центра круга и любезно пригласил туда даму. Вся съёжившаяся девушка какими-то короткими перебежками зашла в круг и, положив на пол бутылку, раскрутила её. Когда бутылка остановилась, горлышко было направлено на Петра Тахно – самого молодого разведчика в группе. Один из охранников развязал Тахно руки, а Зоя быстро удалилась в соседнюю комнату, откуда виднелся стол, на котором лежали какие-то документы и стояли вазы с фруктами.
Разведчик медленно встал, растирая затёкшие руки.
– Ну и? – театрально произнёс режиссёр кровавого спектакля. – Впрочем, даю вам минуту на раздумье, после чего вы получите пистолет с одним патроном.
По истечении минуты Краузе как тень приблизился к окаменевшему Петру Тахно и сунул ему в руку заряженный пистолет.
Все, не моргая, глядели на Тахно. У Петра в этот момент были безумные глаза, его начинало трясти. Вдруг взгляд его сверкнул как молния, и он, резко повернувшись к Краузе, разрядил в него пистолет.
Вальтер как подкошенный упал на пол. Разведчики, привязанные к стульям, задёргались, пытаясь освободиться, а Тахно в порыве нервного припадка начал производить пустые щелчки курком пистолета, целясь в офицеров. Те, в свою очередь, сохраняли спокойствие, так как, по-видимому, были предупреждены заранее. И только после того, как с пола поднялся живой и невредимый Краузе, дружно зааплодировали. Выстрел был холостым.
– Ну что ж, побаловались и хватит, – зло произнёс поднявшийся Краузе, отряхивая испачкавшиеся галифе. – Я это предвидел, а потому, чтобы не произошло подобного инцидента, я предусмотрел следующее, – и он щёлкнул пальцами.
