Я давно уже говорил Кольке, чтобы он вёл себя потише: не очень-то критиковал ребят на пионерских сборах, не таскался по милициям как свидетель, если задерживали какого-нибудь хулигана на улице, не делал замечаний прохожим: «Граждане, поднимите окурок». А он всё гнёт свою политику.
Как-то раз он потребовал жалобную книгу в гастрономе, а продавец взял его за шиворот да и выкинул на улицу – иди, дескать, молокосос, жалуйся!
Тут бы Кольке и одуматься – ведь всех людей не исправишь, и не надо на разные мелочи обращать внимания, а он написал письмо в газету да ещё на меня накинулся: «Ты мещанин! Медуза! Где твой гражданский долг?!»
Почему я попал в мещане – кто его знает. Но Колька так сказал.
А недавно он прибежал ко мне ну прямо с сумасшедшими глазами.
– Юрка, за мной погоня! – прохрипел он. – Враги уже близко, и мы сейчас будем умирать!
Я оторопел. Откровенно говоря, умирать мне ещё не хотелось. Я должен был идти в магазин за солёными огурцами и петрушкой, но Колька был вне себя:
– Трус презренный! Какие солёные огурцы! Мы проткнём этих негодяев насквозь!
Вдруг я услышал, как к нашему этажу подошёл лифт, и сразу же на лестничной площадке раздались голоса:
– Он у Юрки прячется!
– Удрал всё-таки.
– Кто со шпагами – вперёд!
В дверь сильно ударили, и тут я узнал голос Васьки Лохматого, который жил через улицу и учился в соседней с нами школе. Он тоже, как и мы, ходил в пятый класс.
– Эй ты, влюблённый! Пиши завещание, мы тебе сейчас мозги вправим.
– А я из вас шашлык сделаю! – крикнул Колька и побежал на кухню.
Здесь он схватил длинную толстую палку, которой мама помешивала в баке бельё во время кипячения, и ринулся к двери. Заложив левую руку за спину, он выбросил вперёд свою «шпагу» и скомандовал:
– Открывай!
– А может быть, не надо, – шепнул я. – Ведь их там четверо, а ты… один!
– Как – один?! – уставился на меня поражённый Колька.
– Но у меня ведь нет оружия!
– Хорош друг! – прошипел Колька. – Значит, ты не хочешь вступиться за честь прекрасной дамы?
Я вытаращил глаза. Нет, такого оборота я никак не ожидал. За кого умирать, за Катьку Тихонову?! Да что он, Колька, с ума, что ли, сошёл?!
В сентябре этого года, когда в наши два корпуса съехались новые жильцы, мы с родителями устроили на дворе субботник: посадили тополя, липы, берёзки и сколотили стол с двумя скамейками. Всё получилось очень хорошо. Но вот вскоре к нам во двор пожаловал его величество Васька Лохматый с Петькой, Сенькой и Серёгой. И тут начался спектакль.
Сначала Васька Лохматый перевернул стол и, усевшись в него, как в носилки магараджа, повелел своим подчинённым таскать его по двору и петь: «Нам бы, нам бы, нам бы, нам бы всем на дно!..» Потом они где-то раздобыли резиновый шланг и, сделав вид, что поливают клумбы, забросили холодную струю за кусты акации, где на траве сидела Катька Тихонова и вышивала салфетку. Она вскочила с земли как ошпаренная и заплакала.
Вообще этот Лохматый всегда нападал на девчонок: то ставил им подножки, то отнимал портфели и кричал какие-то гадости, и никто с ним ничего не мог поделать.
И Катька после этого случая тоже никому не пожаловалась.
Но однажды она попросила моего друга Кольку Нарышкина проводить её из школы до дома.
Наутро он мне рассказал, что Ваську Лохматого они не встретили. А вот Катька оказалась очень умной девчонкой. Она тоже, как и мы, делает дома приёмник на транзисторах и придумала новую схему. А книжки она прямо запоем читает: и про Марию Стюарт, которой за любовь отрубили голову, и про великого физика Эйнштейна, и про какого-то там дьяка Крякутного, который с колокольни на крыльях слетел. И ещё Колька добавил, что Катька очень красивая. Добавил так, как будто между прочим, как будто это к делу не относится, но я-то сразу раскусил, к чему привела моего друга эта прогулочка.
Над Колькой я посмеялся в душе: тоже мне нашёл красавицу! Умора одна, и только. Очкастая да шепелявая. Ха-ха!
Но Кольке о своём мнении я ничего не сказал. Зачем человеку душу травить?
И вот как чуяло моё сердце! Мой друг, провожая Катьку, столкнулся с Васькой Лохматым.
– Ну, шкет, – сказал с усмешкой Васька, подойдя к Кольке. – Ты что это, втюрился, что ли? Я всё время из окошка смотрю, как вы тут взад-вперёд шатаетесь.
– Во-первых, мы не шатаемся, а о транзисторах беседуем, – спокойно ответил Колька. – А во-вторых, насчёт втюрился, так это мы без тебя разберёмся.
– Ой, прямо колики в животе! – загоготал Васька. – Жених и невеста!..
– Ты дурак! – сказал Колька. – Что ж тут плохого? Она тебя боится, а я её провожаю.
– Подожди, подожди, – вдруг переменил тон Васька. – Это как понимать? Она, значит, меня боится, а ты – нет?
– Нет! – твёрдо ответил Колька.
Васька изумлённо оглядел Кольку. Тот был маленького росточка, худощавый, со смуглым лицом и очень большими чёрными, как вишня, глазами.
– Слушай, а откуда у тебя сила, транзистор ты маринованный?! – с издёвкой спросил Васька.
И в этот момент Колькина шапка была сбита на землю, а Катька стрелой метнулась в своё парадное.
