Но один комарик был ещё живым. Он зацепился за паутину тоненькой ножкой и висел вниз головой. Он ожесточённо махал крыльями, бился о паутину так, что она вся дрожала, подтягивался на зацепившейся ножке, и всё было бесполезно. У комара, вероятно, уже иссякали силы, потому что он всё реже и реже пытался выпутаться.
И вот, почувствовав добычу, из-под листочка на свет вылез паук и, медленно переставляя ноги, двинулся к своей жертве.
– Сейчас ему тут каюк! – сказал я о комаре.
– А мы не позволим, – ответил Владимир Сергеевич и, подняв с земли травинку, толкнул комара.
Тот сразу упал на листочек, покрытый росой, вскочил на ножки и в недоумении, вероятно обдумывая, а что же, собственно, с ним произошло, застыл на месте.
– Спасся, бедняга! – засмеялся Лёшка, а потом, весело воскликнув: – «Весь мир насилья мы разрушим», – ударил ногой по паутине.
Пребывая в лесу, мы с Лёшкой совсем не замечали, что вокруг нас идёт кипучая жизнь. Но стоило только Владимиру Сергеевичу показать нам паутину, как мы уже сами захотели делать натуралистические открытия. Я взялся за научные исследования муравейника, а Лёшка стал вскрывать кротовые норки для того, чтобы «изучить пути движения этих животных» и из добытых кротовых шкурок сшить себе шапку.
Я сидел над муравейником почти каждый день. Мне казалось, муравьиная куча – это огромный город со своими домами, улицами и площадями. Муравьи двигались стройными цепочками, и можно было заметить, что одни цепочки тянутся из «домов» в лес, а другие, наоборот, из леса в «дом». И те, кто направлялся в «дом», обязательно волочили с собой или сосновую иголку, или муху, или гусеницу. Иногда на перекрёстке дорог встречались два муравья и, останавливаясь друг перед другом, словно разговаривали между собой: «Ну как, брат, живёшь?» – «Да ничего, спасибо. А ты?» – «Вот, видишь, тружусь. Сухую былинку раздобыл, жена говорит, что потолок надо поправить!» – «Ну-ну, передавай ей привет. Я пошёл!» И, поговорив, они озабоченно торопились каждый своей дорогой.
В куче можно было заметить и старых, и молодых муравьёв. Старые были толстенькие и чёрные, молодые – худенькие, светло-коричневые и юркие. Эти мчались вперёд напролом, по головам и по телам своих родичей.
Некоторые пожилые, обиженные такой непочтительностью, тут же догоняли молодых нахалов и делали им внушение – видимо, кусали. После такой экзекуции молодые уже шли в лес, еле-еле передвигая ноги.
Я видел не раз, как муравьи втроём тащили одну палочку. Видел, как двое дрались из-за какого-то кусочка коры и их разнимали «прохожие».
А однажды Лёшка засунул палку в муравейник, пошевелил ею и закричал:
– Граждане! Воздушная тревога! Воздушная тревога!
Ух, что тут поднялось! Весь муравейник пришёл в движение. Побросав свои былинки, из леса на спасение кучи бежали рабочие муравьи. Из «домов» выскакивали муравьи-женщины и, будто спелёнатых детишек, тащили на себе белые яички. Вскоре вся куча покрылась белыми движущимися точечками.
– Как война началась… – вдруг тихо сказал Лёшка и выдернул из кучи свою палку.
Кстати сказать, мечты о кротовой шапке он вскоре оставил. Он изрыл почти всю лесную округу, но ни одного крота не нашёл. И после такой неудачи он решил переметнуться от животного мира к растительному. Тут ничего копать не надо, а слушай, что Зойка рассказывает, и всё.
А Зойкины познания были просто удивительными. Мы, например, каждую секунду встречали самую обыкновенную берёзу, но никто из нас никогда и не думал, что название её рода происходит от латинского глагола batuere, что в переводе означает «бить» или «сечь». Оказывается, эта берёза в древнеримские времена была отличным учебным пособием для школьников.
– Вот здорово! – удивлялся Лёшка. – Теперь мне ясно, откуда пошло выражение «дать берёзовой каши»!
Как-то раз, забравшись в малинник, Лёшка очень сильно обжёгся крапивой и принялся с ожесточением расчёсывать ноги. А Зойка – наш врач, – вместо того чтобы помочь его страданиям, начала читать лекцию.
– А ты, Лёша, можешь не чесать, – поясняла она. – Жгучие волоски крапивы содержат муравьиную кислоту. Крапива – хорошее кровоостанавливающее средство при лёгочных и других кровотечениях.
– Вот тебе бы по языку этими жгучими волосками, – с гримасой на лице отвечал Лёшка, – ты бы по-другому его зачесала!
– Но, честное слово, я не вру! – смеялась Зойка. – А ты потерпи, и пройдёт.
– У вас отличные познания! – восхищался Зойкой наш начальник Кара-Бумбы. – Всё это действительно верно! Но откуда вы набрались таких премудростей?
– А мне папа об этом рассказывает, – улыбалась Зойка, и её синие глаза лучились необыкновенно светло и радостно.
И вообще мы с Лёшкой заметили, что за последнее время, избавившись от ангины, Владимир Сергеевич уж больно часто восхищается Зойкой. Что она ни сделает, он всегда скажет: «Мудро!» или «Вы у меня прелесть!» А почему это «у меня»?!
