Я заехал во двор дома Салливана и припарковался между «кадиллаком» 1978-го года, принадлежавшим Джону (на номере виднелась загадочная надпись CRKHTLR), и машиной департамента полиции города Неназванный.
Это был реально хреновый квартал. Дом по соседству казался пустым. Ниже по склону, на другой стороне улицы, раскинулась белая автостоянка, по которой, словно черви, ползли извилистые следы шин. К ней примыкала задница огромного здания с длинным рядом гаражных дверей – черный ход завода, производившего «Дренажный разрыхлитель». В одном из боксов стоял грузовик с нарисованной на борту смешной фигуркой водопроводчика, перечеркнутой большим красным крестом. Хотел бы я знать, засоряются ли туалеты на заводе до такой степени, что нужно вызывать водопроводчика, и если так, то могут ли люди, работающие там, смотреть в глаза этому парню.
Через ветровое стекло я увидел во дворе два силуэта: Джон – руки в карманах, во рту сигарета, дым которой превращался в горизонтальный поток от сильного ветра; и здоровяк, больше похожий на медведя, чем на человека, – Дрейк, дядя Джона, единственный полицейский в городе, которого мы называли по имени. Дрейк что-то сказал, Джон кивнул, и огонек сигареты запрыгал во тьме. Мой друг отрастил бородку. Год назад Джона выгнали из «Уолли», и с тех пор он время от времени подрабатывал на стройке. Его поймали на том, что он раздавал пиратские диски покупателям – прямо в магазине. Не продавал, заметьте – раздавал.
Я вылез из машины, и на меня тут же налетел ледяной ветер.
С тех пор как я заезжал сюда за Молли, дом еще больше обветшал: облезшая краска, грязные окна, никаких следов шин у входа.
После смерти родителей об Эми заботился Большой Джим. Кто делает это сейчас? Видимо, никто – раз она пропала. Черт, как же холодно.
Дрейк выглядел еще более обтрепанным, чем я. В полицейской форме, анораке и темно-синей ушанке он походил на синий дирижабль, наполненный усталостью.
– Вонг, – приветствовал он меня с тем энтузиазмом, который обычно приберегают для мормонов, предлагающих купить у них книги.
– Когда она пропала?
– Не знаю. Сегодня днем соседи увидели ее собаку, разгуливающую по кварталу, попытались вернуть животное хозяйке. Им никто не открыл. Я заехал сюда и увидел…
Быстрый взгляд на Джона.
– Э-э, ребята, я думал, что вам что-то известно.
Я прогнал мысль из головы и притворился, что ее там никогда и не было. Кроме того, я точно знал, где провел это время – у себя дома, нарезая круги по двору. Верно? Все логично.
Джон щелчком отбросил сигарету и зашагал по скрипучему снегу к входной двери.
– Дрейк проверит, нет ли Эми у подруги. Она могла отправиться к Хоуглендам, когда ее напугало…
Джон с Дрейком снова переглянулись, словно говоря «сейчас не будем».
– Если что-нибудь найдете, позвоните мне на мобильник, ладно? – попросил Дрейк, садясь в полицейскую машину. Тем самым он напомнил нам о том, что мы – не копы, и какая бы нечисть ни засела в доме, это все равно полицейское расследование.
Джон одобрительно ткнул пальцем в сторону дяди.
– Точно. Спасибо, что сообщил, Дрейк. Ты – тот самый парень, который нужен, если требуется настоящий парень.
За дверью оказалась небольшая прихожая с черно-белым кафельным полом, похожим на шахматную доску. Выбитую дыру в кафеле под стеночкой с помощью черного маркера и канцелярских белил разрисовали так, чтобы узор сохранился.
Я заглянул в кухню.
И замер.
Молли.
Не вопрос – на линолеуме растянулся крепко спящий рыжий лабрадор. Меня осенила та же мысль, что и в ночь, когда мы увидели Молли рядом с торговым центром.
– Это она, – сказал Джон. – Взгляни на ошейник, там адрес и все остальное.
– Как?..
– Понятия не имею. Откликается на «Молли».
Я хотел рассмотреть собаку поближе, но, если честно, мне стало страшно. От того, что воскресло из мертвых, добра не жди – не зря столько фильмов снято. На каждого Иисуса приходится миллион зомби.
– Значит, собака, которая взорвалась, – не Молли?
– Не знаю.
– Или все-таки Молли? А эта кто – самозванка?
Джон пожал плечами.
– Когда я ее увидел, у меня крышу сорвало.
– Думаешь, она имеет отношение к исчезновению Эми? Может, собака ее съела?
– Воздержись от суждений, пока не увидишь медузу.
Я неохотно отвернулся от воскресшей собаки; мы прошли по гостиной, мимо зеленого дивана, купленного, наверное, в 1905 году, поднялись по лестнице и попали в темный коридор. Под потолком болталась незажженная лампочка, а на стене виднелся старый медный выключатель – такой, с черными кнопками. Я нажал верхнюю кнопку; ничего не произошло.
Джон осторожно зашел в коридор, прищурился, затем повернулся ко мне.
– Не, не работает. Давай сюда фонарик.
– Ты не говорил, чтобы я принес…
