– Сами по себе эти камни ничего не излучают, но если их установить определенным образом и активировать нужными зеркалами, то начнут работать. Эффект может быть разной степени силы: от эйфории до галлюцинаций и полной дезориентации. Эти состояния быстро проходят, но предсказать их практически невозможно.
– Признаюсь, я мало что в этом понимаю, – призналась Изабелла, – но твоя версия кажется мне очень интересной.
– И я до сих пор считаю, что у нее есть будущее, – отозвалась Дженни. – Но после первого же испытания устройства, которое Такер назвал волшебным фонарем, я поняла, что хоть его излучение в малых дозах и улучшало настроение, побочные эффекты были слишком серьезными. Мне не удалось придумать, как мое изобретение можно использовать безопасным образом.
– Но потом Такер узнал о твоих экспериментах и решил, что волшебный фонарь привлечет еще больше посетителей в его клуб.
– Клянусь, я не знала, что это он заведовал клубом, – прошептала Дженни.
– Да и я об этом тоже не знал до самого конца, – добавил Фэллон.
Дженни чихнула в платок.
– Теперь это не имеет значения, но мне важно, чтобы ты знал: и лампы не я изготовила для Такера. Он просто украл мои записи и сделал их сам. Это не сложно, если у тебя есть кварц и янтарь, а также обсидиановые зеркала.
– Я ни секунды не верил, что ты имела отношение ко всему этому, – сказал Фэллон.
Дженни слабо улыбнулась:
– Дело в том, что, когда Такер рассказал, будто ты являешься настоящим владельцем клуба и облучаешь посетителей этой ужасной лампой, я сразу поверила ему. А после… после его смерти я заставляла себя верить в то, что брат говорил правду, поскольку альтернатива была слишком ужасной.
Изабелла коснулась плеча Дженни.
– Ты ведь приняла вину брата, да? Значит, тебе так больно не от этого. Ты в отчаянии, потому что винишь себя в произошедшем.
– Да, я виновата, – со вздохом согласилась Дженни. – Если бы я не экспериментировала с чертовыми лампами, если бы не показала результаты Такеру…
– То он нашел бы что-нибудь другое, – прервал ее самобичевание Фэллон. – Ему нравилось жить на грани, доказывая всему миру, что он не только смелее, но и умнее остальных. Со временем постоянный выброс адреналина стал его личным наркотиком.
– Да, – согласилась Дженни, – думаю, ты прав. Все в семье знали, что Такер не мог жить без риска. Моя бедная мама постоянно волновалась, что в конце концов его убьют.
– В какой-то момент доказать себе, что способен обмануть «Джонс и Джонс», стало его самой главной целью.
Дженни немного успокоилась:
– Хоть я и знала Такера хорошо, но все равно закрыла на все глаза и заставила себя поверить ему. Ты сможешь когда-нибудь простить меня за это, Фэллон?
– Да я никогда и не винил тебя. Я знаю, каково это – выбирать между родным братом и тем, кого ты почти не знала. Черт, я бы на твоем месте поступил так же, как ты.
Дженни посмотрела на него с нескрываемым удивлением.
– Правда?
– Мы, Джонсы, очень хорошо понимаем, что такое семья.
Она скомкала платок в руке и, закрыв глаза, сказала:
– Спасибо тебе, Фэллон, спасибо за все.
Изабелла опять обняла ее и заметила:
– А теперь ты должна себя простить – это единственный способ избавиться от тумана.
Девушка открыла глаза и непонимающе уставилась на нее:
– О каком тумане ты все время говоришь?
Изабелла улыбнулась и отпустила ее.
– Это не важно. Забудь.
Дженни повернулась к Фэллону:
– Ты был прав.
– Насчет чего?
– Что мне пришлось выбирать, кому верить: брату или мужчине, которого я почти не знала. Это правда. Я не очень-то тебя понимала, Фэллон.
– Даже если бы все пошло по-другому, то это все равно осталось бы так.
– Наверное.
– Я хочу сказать тебе еще кое-что. Независимо ни от чего, в ту ночь я все равно отдала бы тебе кольцо.
– Это я тоже знаю.
Дженни печально покачала головой.
– Ну конечно. Ты ведь Фэллон Джонс, обладатель гениального дара управления хаосом. Ты видишь связи между вещами раньше всех остальных.
– Не всегда, – возразил он. – Но ты сказала правду: у нас с тобой все равно ничего бы не вышло.
Она опять слабо улыбнулась ему.
– Мы оба сделали одну и ту же ошибку: нам показалось, что с помощью логики мы сможем найти спутника на всю жизнь.
– Конечно, это было неверное решение, – согласился Фэллон.
Дженни повернулась к Изабелле.
– Пусть Фэллон и не смог найти себе жену, но думаю, помощницу ему удалось отыскать великолепную.
С этими словами она повернулась и пошла в сторону сиявшего огнями зала. Изабелла выпустила свои возможности на свободу и посмотрела ей вслед: ужасный туман таял на глазах. Значит, у Дженни были все шансы излечиться.
Фэллон подошел к ней, и когда его бывшая невеста исчезла в толпе гостей, Изабелла спросила:
– Ты правда знал, что в ту ночь она собиралась разорвать помолвку?
– Чтобы понять, что девушка тебя не любит, сверхъестественный дар не нужен. Даже я чувствовал, что скоро она меня бросит.
– А если бы она не решилась тогда отдать кольцо?
– Значит, первый шаг пришлось бы сделать мне. Ты ведь слышала, что она сказала. Для Дженни я так и остался чужим – впрочем, как и она для меня.
