Еще один кулинарный метод, который Лоре никогда и нигде больше видеть не доводилось и который, вероятно, практиковался только в семьях кузнецов, – это «подрумянивание». Тонкие ломтики бекона или ветчины выкладывали на большую тарелку и относили в кузницу, где тарелку ставили на наковальню. Затем кузнец докрасна раскаливал прикрепленный к пруту большой плоский железный кругляш, так называемую саламандру, и водил им над тарелкой с беконом, пока ломтики не становились хрустящими и не закручивались. К этому блюду подавали сваренные в скорлупе или без нее яйца.
Банные дни в Кэндлфорд-Грине устраивались согласно старому деревенскому обычаю. Рядом с задней дверью находилась старая надворная постройка – бывшая пивоварня. Мисс Лэйн помнила времена, когда все пиво для домочадцев и подмастерьев варили именно там. При Лоре его уже привозили с пивоваренного завода в девятигаллоновых бочонках. Домашнее пивоварение в фермерских и ремесленных семьях постепенно уходило в прошлое; покупка готового пива в бочонках избавляла от множества хлопот и трат; однако некоторые представители старшего поколения еще варили пиво для себя и своих работников самостоятельно. В кэндлфорд-гринском почтовом отделении Лора выдавала в год около полудюжины четырехшиллинговых лицензий на домашнее пивоварение. Еще одна местная женщина держала лавку, торговавшую спиртным навынос, и варила собственное пиво. В глубине ее сада рос большой старый тис, клиенты устраивались под его раскидистыми ветвями на лужайке, находившейся за оградой сада, и, в соответствии с законом, употребляли купленные напитки «вне торгового заведения». Но поскольку она варила пиво на продажу, у нее, по-видимому, имелась более дорогая лицензия, выдававшаяся, вероятно, мировым судьей.
Пивоварня мисс Лэйн была превращена в баню. Ни мисс Лэйн, ни Зилла в ней не мылись. Мисс Лэйн, по ее выражению, «плескалась как канарейка» у себя в спальне, в большой неглубокой, похожей на блюдце ванне, наливая на несколько дюймов теплой дождевой воды и щедро добавляя в нее одеколон. Зимой, когда она мылась еженедельно, в спальне разжигали камин, и в любое время года ванна была защищена ширмой – не для того, чтобы соблюсти викторианские приличия, как можно было бы подумать, а с целью защиты от сквозняков. В дни, когда на ферме сбивали масло, в дом доставляли кварту пахты для туалета мисс Лэйн. Пахта использовалась для лица и рук. Когда, где и как мылась Зилла, оставалось загадкой. Когда речь заходила о банях вообще, служанка выражала надежду, что знает, как поддерживать чистоту тела, не ошпаривая себя кипятком, как свиные щечки. Поскольку Зилла всегда выглядела очень свежо и опрятно, Лора предполагала, что она, по-видимому, мылась, как издавна было принято в деревнях, – обтирала все тело водой из таза. Кузнецы, занимавшиеся грязной, черной работой, нуждались в частых помывках, и пивоварня была переоборудована в баню в первую очередь для них. Их банными днями были среда и суббота. Лора мылась по пятницам.
В одном углу бани стоял старый пивной котел, ныне соединявшийся длинным шлангом, выведенным в окно, с насосом во дворе. Вскипяченную воду наливали с помощью крана, расположенного в нескольких футах от земли. На кирпичном полу стояла глубокая цинковая ванна в человеческий рост, которой пользовались кузнецы, а в углу хранилась перевернутая ванна, предназначавшаяся для Лоры и тех гостей, которые, по их выражению, предпочитали «как следует отмокнуть в горячей ванне, а не полоскаться в блюдце». Обстановку довершали свернутая в рулон циновка, которую во время мытья стлали под ноги, а также занавески на окне и двери, которые были призваны защищать моющихся от любопытных взоров и холодного воздуха.
Лоре баня-пивоварня казалась роскошеством. Дома она мылась в прачечной, где воду грели над очагом в котле, но там ее таскали с далекого колодца, топливо тоже берегли, и потому на долю каждого человека приходилось совсем немного горячей воды. «Хорошенько отскреби тело, ополоснись и уступи место следующему», – инструктировала девочку мама. В Кэндлфорд-Грине же горячей воды было вдоволь, причем самого настоящего кипятка, наполнявшего небольшое помещение паром, поскольку огонь под ним разжигал кузнечный подмастерье, перед тем как закончить работу, и к восьми часам вечера котел уже бурлил. Занавески на окне и двери были задернуты, под медным котлом мерцали красные угольки, и Лора, подтянув колени к подбородку, погружалась по шею в горячую воду и блаженствовала.
В последующие годы она нередко вспоминала ту баню, когда залезала в тепловатую воду в своей чистой, но холодной современной ванной или косилась на счетчик газовой колонки, задаваясь вопросом, не слишком ли расточительно будет дать ему поработать еще. Но, пожалуй, эта баня-пивоварня на всю жизнь запомнилась Лоре не благодаря изобилию горячей воды, а потому, что тогда она была молода, здорова и беззаботна.
