– Так я говорю, характер ключа – «бородка» прежде всего – на девяносто восемь процентов совпадает с образцами ключей от «Мазды Лантис». Если сопоставлять с «Маздой Фамилиа», то вероятность того, что это «Лантис», чрезвычайна высока.
– То есть это не «Фамилиа».
– По ключам от «Фамилиа» совпадение не выше пяти процентов. В таких случаях наш компьютер не врет. Помните, господин капитан, когда в деле об ограблении припортового магазинчика фигурировали ключи от неизвестной машины, мы безошибочно определили, что…
– Да-да, помню, – перебил его Осима, – что это «Тойота Камри» девяносто третьего года выпуска. Так что это за «Лантис» такой?
– «Лантис» – модель довольно редкая. То есть не то чтобы редкая, но мало их. Машина своеобразная, ее «Мазда» начала делать на базе «Астины». У них базовый дизайн сходный, но «Лантис», конечно, поизящнее будет.
– Надо проверить, сколько их в Немуро, – удалось-таки мне вставить словечко в диалог начальника и подчиненного.
– Я не уверен, что у нас в Немуро есть эти «Лантисы», – ответил Сиракура. – По крайней мере, я на улице их никогда не видел. Может, в Саппоро они у вас есть. Да к тому же, насколько я знаю, их уже два года как сняли с производства, так что если это действительно «Лантис», то не первой молодости.
С «Маздой Лантис» я знаком не очень хорошо. Представляю, что это такой полуспортивный, но при этом четырехдверный «хетчбэк», обтекаемый и ходкий. Ездят на них в основном холостые ребята с зарплатой чуть повыше средней и в возрасте от тридцати до сорока. У более молодых предпочтения иные – мощные двухдверные тачки с ревущими выхлопными трубами. У людей посолиднее вкусы тоже иные, в сторону сдержанности проявления своих низменных страстей ко всему блестящему и обтекаемому, так что в такую пижонскую машину они ни за что не сядут. Хотели бы сесть – с огромным, надо сказать, удовольствием хотели бы, – но коллеги пальцем показывать будут, начнут обвинять в стремлении выпендриться, разговаривать перестанут и с завистью заподозрят в заведении на стороне молодой подруги. Так что ездят мои ровесники на скромных «Фамилиах», которых в Японии – что лосося в сахалинских реках в период нереста, и со вздохами и всхлипываниями тайком поглядывают на броские и изящные «Лантисы», с ветерком обставляющие их на хайвеях.
– Да, – вспомнил я, – а брелок?
– Брелок ничего интересного из себя не представляет. Литой, без внутренних полостей, никаких намеков на тайник – банальная вещица из простейшего сплава, такие во всех аэропортах тысячами туристам продают, – заключил Сиракура. – Так что, если кто-то вдруг подумал, что он из золота или платины, то жестоко ошибся.
Последнее замечание было явно брошено в мой огород, и я вдруг ужаснулся своей тупости. Почему я раньше этого дышащего мне в пупок эксперта не додумался до того, что брелок, будь он из золота, мог бы потянуть на пару-тройку этих самых «Лантисов»? Слава богу, в этом случае, как выражается мой друг Ганин, торпеда мимо прошла!
Осима принял из рук Сиракуры ключ, поблагодарил эксперта и отпустил его с богом. И вдруг решил стать дерзким.
– А почему вы мне ничего не сказали про ключ, Минамото-сан?
– Во-первых, я не обязан ставить вас в известность обо всем, что со мной происходит. Никаких ведь доказательств, что этот ключ имеет отношение к убийству Грабова, нет. А во‐вторых, что, впрочем, маловажно, Игнатьев вручил мне его как раз перед тем, как я сюда к вам приехал.
– И ничего при этом не объяснил?
– Ничего. Попросил проверить его, и все.
Осима подошел к своему столу, набрал трехзначный внутренний номер и сюзереновским тоном потребовал от невидимого вассала немедленную информацию обо всех «Лантисах», имеющихся в Немуро.
– Осима-сан, вы подумали об ордере на арест? – пошел я напролом.
– Смысла арестовывать Игнатьева я не вижу. «Наружка» за ним ходит-ездит, даже если он и надумает в бега податься, далеко не оторвется. А лишних неприятностей я не хочу.
– Я тоже. Но с момента убийства прошло больше суток, а мы с вами, кроме него, никого не имеем.
– Против Игнатьева улик тоже никаких. Номер его хотелось бы посмотреть – может, следы яда нашлись бы… Хотя он же не идиот его в гостинице держать…
– Да и ордер на обыск прокурор ни сегодня, ни завтра не даст – это же не арест.
– Вот-вот.
Тут зазвонил телефон. Осима, припав к трубке, стал слушать невидимого собеседника, периодически прерывая его длинный рассказ коротким «так-так». Положив трубку, он театрально вздохнул.
– Нет у нас в городе «Лантисов». Ближайший зарегистрирован в Обихиро. Вернее, ближайшие, их там три штуки. На Хоккайдо всего восемьсот тридцать семь машин. Что, объявлять проверку?
– Пока не надо. Я поеду в гостиницу и еще раз поговорю с Игнатьевым. Может, вытрясу из него что-нибудь более конкретное.
Приехав в гостиницу, я сначала позвонил Ганину. Зачем, я и сам не понял. Просто было машинальное движение в сторону телефона, был автоматический набор номера его комнаты – и все. Больше как будто ничего не было. Со мной такое случается редко, только когда надо позвонить домой.
А домой, кстати, позвонить надо…
