Так, значит, этот хитрый лис не только переговорил с Осимой, но и, получив от него информацию о ключе, раскопал означенный «Лантис», да еще заставил кого-то из патрульных объехать все места парковок мацумотовской «шестерки». Ай да начальник! Нет, все-таки настоящим делом можно заниматься только в пенсионном возрасте. Нисио, вон, всю субботу торчит на работе (домой его не тянет) и носом землю роет. Причем не за славу и не за премию (это у него все имеется), а за спортивный интерес, без которого в нашем сыскном деле – что в казино без ставки.
– Хаяси – это какой Хаяси? Который у Мацумото работает? – перепроверил я не столько Нисио, сколько себя.
– Тот самый. Я тут позвонил кое-кому. Людишки говорят, он планировал машину эту в Немуро перегнать. Болтал он тут об этом по кабакам.
– То есть она здесь, у меня в Немуро, что ли?
– Тебе, Такуя, виднее.
– Понял вас, Нисио-сан.
– Ну а раз понял, действуй. И с Осимой не ругайся.
– Окей, не буду.
– Ладно. Что там насчет трубы этой слышно?
– Да не до трубы сейчас. Темень у нас непролазная, какая труба? Пускай вояки ею занимаются.
– Хорошо, но ты все-таки тоже поглядывай.
– Есть, товарищ полковник!
– Пока!
Избавившийся от ехидства (интересно, надолго ли?) Ганин пыжился в опустившейся на Немуро темноте отыскать нужную улицу, и я решил отвлечь его от этого не самого приятного занятия пересказом информации, полученной от Нисио. Отреагировал на нее Ганин весьма рационально.
– Не вяжется тут что-то, Такуя, – заключил он, продолжая рыскать по сторонам в поисках фотоателье.
– Что, по-твоему, тут не вяжется?
– Если Игнатьев считает, что машина – это взятка типа тех кредиток, которые они, как его там… Леонтьеву всучили, то вот это-то и не вяжется.
– А что тебя смущает?
– Машина.
– Ты имеешь в виду, что громоздкая вещь, не вывезешь в Москву? Так, что ли, по-твоему?
– Это во‐первых. Сейчас в Москве новую импортную тачку дешевле купить, чем из Японии подержанную переправить. Опять же, с нормальным левым рулем. Правый в Москве не очень-то в ходу – не Сахалин и не Владик, поди.
– Ну не всякая новая тачка дешевле. «Хёнде» какую-нибудь корейскую, может, и дешевле или там эту… Как чешская машина-то называется? У них сейчас вроде дизайн приличный стал. Я в Москве три года назад видел.
– «Шкода».
– Да-да, «Шкода»! Вот их, может, и дешевле. А наши машины там у вас не каждому по карману.
– Верно, Такуя, но это как раз «во-вторых».
– Что «во-вторых»?
– Если по каким-то причинам Мацумотиным «быкам» или самому Игнатьеву нравится именно «Мазда» (бывают, знаешь, такие внезапные капризы у сосредоточенных на любимом деле людей), то это должна быть как минимум «Сентия».
На всякий случай надо прикинуться несведущим, ибо ум – хорошо, а полтора – лучше.
– Ты знаешь, Ганин, я в «Маздах»-то не очень. Поясни.
– Ну да, ты ж японец – зачем тебе в японских тачках разбираться?
Как оказалось, ехидство и ядовитость оставили Ганина ненадолго.
– Короче, «Лантис» – это не самая дорогая «Мазда». Есть подороже и попрестижнее – вот эта самая «Сентия», например. И уж никак не подержанная.
– Ты хочешь сказать, что в качестве взятки этот «Лантис» не очень?
– Типа того. Что это за взятка для немолодого и немаленького, в общем, чиновника? Если только детишкам в Москве отдать…
– Тоже вариант, кстати.
– Возни много, а понта мало.
– Согласен. Хотя машина и не такая уж беспонтовая. Но тогда уж и «в-третьих» добавить нужно.
– И что, по-твоему, будет в‐третьих?
– В-третьих, непонятно, зачем Мацумото с Хаяси сюда в Немуро «Лантис» перегонять. Не ближний свет. Можно было бы в Саппоро его Игнатьеву вручить. Все равно он только оттуда может домой выбраться. Да и морем с запада ее пересылать удобнее – из Томакомая или Отару.
– Вот-вот… Ага! Вот эта контора!
Ганин подрулил к небольшому двухэтажному зданию. Почти весь первый этаж занимал еще светящийся большой магазин спорттоваров, зазывая полуночных поклонников гольфа и регби прикупить себе что-нибудь увесистое на сон грядущий. А в правом крыле размещалась раскопанная моим другом-следопытом фотомастерская, обозначенная красной латиницей на бело-зеленой вывеске как «Фудзи Колор».
Ганин заглушил мотор, вынул ключ и как-то подозрительно расторопно выскочил из машины, оставив меня заинтригованным и растерянным. Такое бывает в нашей жизни. Трыкает у них, у русских, что-то там в голове – и был Ганин, да сплыл. Я даже не успел заметить, куда он скрылся. Нырнул куда-то, и все. С концами или, как он, старый скабрезник, сам любит шутить, с концом.
Кругом темно, и ярко светящиеся витрины не столько освещают окрестности, сколько усиливают темноту. Там, за этой стеной тьмы – обычный субботний вечер, в котором нет места пугающим человека контрастам, а есть бесконфликтная одноцветная – преимущественно серовато-розоватая – идиллия маленького городка трудолюбивых и работящих рыбаков-моряков, прилагающих все усилия для того, чтобы эта идиллия ничем не нарушалась. И я тоже, значит, должен такие же усилия прилагать.
