– Вы такую машину – «Мазда Лантис» – знаете?
– Ну… А чего?
Хаяси пытался сообразить, куда я гну, и давать ему возможность довести эту мыслительную операцию до успешного конца в мои планы не входило.
– Две недели назад в Саппоро вы купили подержанный «Лантис» и перегнали его сюда, в Немуро. Где сейчас эта машина?
– Да пошел ты! – рявкнул Хаяси.
Все происходившее дальше чисто автоматически записалось в моей памяти, и во время самих событий никаких поползновений со стороны моего просветленного сознания хотя бы как-нибудь соотнести происходящее с общим хронотопом моей жизни не было. И несмотря на то что все происходило в течение каких-то там трех-четырех минут, пережить их в своем сознании я смог только после того, как все закончилось, отмотав назад видеопленку с этим не самым жизнерадостным фрагментом моего бытия.
Пока Хаяси рявкал в моем направлении, Ханэда закончил прерванную моим нежданным появлением операцию. Он перегнулся через прилавок и вырвал из рук паренька цветной конверт. Затем запихнул конверт сзади за пояс и двинулся ко мне. Хаяси двинулся параллельно, за ними вздрогнули оба русских. Я взглянул в левый верхний угол, где под потолком была установлена камера слежения. Все четверо перехватили мой взгляд, и после секундной паузы Ханэда прохрипел:
– Пойдем-ка выйдем, мент!
Оставаться в фотоателье было для меня более безопасно. Во-первых, здесь было светло и с улицы нас могли заметить случайные потенциальные спасители. Во-вторых, помещение маленькое, что значительно затрудняло нападение на меня сразу всех четверых – тесновато здесь этим «быкам».
Но за стойкой оставался парализованный страхом мальчишка, которого ближе к ночи ждали дома нестарые еще родители, радовавшиеся, что сынишка нашел себе нехитрую подработку и теперь может сам оплачивать свой мобильник, а подвергать риску наше подрастающее поколение – не в моих правилах. У нас вообще демографическая ситуация неважная. Детей все меньше, да и здоровье у них с годами не улучшается – гамбургерами да жареной картошкой они нам весь генофонд портят. Ведь этот вот паренек явно в школе по физкультуре один из последних, судя по его убогой комплекции, ни дзюдо, ни карате, ни даже завалящим бейсболом он не занимается. Да и бегом, видно, тоже – вон как к прилавку-то прирос.
– Ну, пойдем выйдем!
Я спиной вперед подошел к дверям, которые с шелестом открылись, пригласив меня и моих новых знакомых в объятия немуровской тьмы. Интересно, через сколько минут этот окаменевший мальчишка сообразит взять в свои комариные ручонки телефонную трубку и позвонить куда следует?
Я вышел на воздух первым, с боков меня обошли Ханэда и Хаяси, русские парни топали следом. Мы прошли несколько шагов по освещенному пока еще бетону стоянки, и этих шагов мне хватило, чтобы сделать то, зачем мы с Ганиным (где он шляется, черт его подери!) сюда приехали. Я дернулся вперед и влево, по направлению к Ханэде, и выдернул у него из-за пояса джинсов тугой конверт с фотографиями. Секунда мне потребовалась на то, чтобы запихнуть его себе спереди под майку и сообразить, что сейчас меня будут бить.
Ханэда застыл от неожиданности, развернулся в мою сторону, и справа, как в зеркальном отражении, то же самое сделал и Хаяси. Оба они интересовали меня в данный момент гораздо меньше, чем двое русских за моей спиной, которых я только чувствовал, не видел.
Ситуация складывалась явно не в мою пользу. Самым рациональным было бы сейчас прыгнуть вперед, между сходящимися Ханэдой и Хаяси. Таким образом я временно избавился бы от наличия опасности у меня за спиной. Но после прыжка вперед надо развернуться к ним ко всем лицом (забавно, я твердо знал, что надо именно остановиться после прыжка и развернуться, а не побежать в спасительную идиллическую тьму), однако в этом случае я бы оказался лицом к магазину и фотоателье, которые меня прекрасно осветили бы. А вся четверка стала бы для меня лишь черными контурами на светлом фоне, что лишило бы меня возможности контролировать их грязные намерения и оскорбительные поползновения. Я же был бы у них как на ладони.
Кроме того, надо было параллельно решить вопрос с первым ударом. У нас инициативность в таких вот рукопашных выяснениях отношений не приветствуется. Конечно, ты можешь не стараться соблюдать паритет в количестве наносимых тебе и тобой ударов, и на один удар нападающего ты вправе ответить десятком-другим зуботычин и пинков. Но все это должно быть только в ответ на первый удар – так сказано в уставах и календарях. Но сейчас не до календарей.
Я все-таки прыгнул вперед. Но не для того, чтобы проскочить между Ханэдой и Хаяси. Я прыгнул на них. Они же сделали то, на что я, собственно говоря, и рассчитывал. Пространства замахнуться для встречного удара ни у того, ни у другого уже не было, так что им ничего не оставалось, кроме как подхватить меня на лету за руки и плечи. Я внезапно ощутил их недюжинную силу, но в данной ситуации это меня не огорчило, а, напротив, обрадовало – так они смогли меня удержать на весу в течение одной-двух секунд.
