– Мы к нему подъезжаем, и наши клиенты тоже. Если они едут в аэропорт, они пойдут через центр, через станцию, да?
– А Мацумото первым едет или вторым? – поинтересовался Осима.
– Мацумото – сзади. А что?
– Мы не знаем, кто в «Лантисе».
– Мы догадываемся, Осима-сан.
– Я не о том. Если там местный человек, то через центр он не поедет. На подъезде к городу есть поворот направо. Это объездная дорога, она обходит центр стороной и вливается в основную около железнодорожного переезда уже за городом. Так значительно короче километров на…
– Можете не объяснять, Осима-сан, – они на эту объездную только что повернули, – прокомментировал я синхронное сворачивание с сорок четвертого шоссе «Лантиса» и «Ленд Крузера». – Идем за ними. В Окуюкюсю все готово?
– Сейчас буду с ними связываться. Пока отбой.
– Отбой.
Я отключил микрофон и взглянул на Ганина. Он был сосредоточен, не нервничал, как любой другой штатский на его месте, а был спокоен. И именно это профессиональное по своей поэтике спокойствие опера-любителя вернуло меня в реальную систему служебных и национальных координат.
– Слушай, Ганин, дай-ка мне руль!
– Ты что, сдурел? На ходу?
– Останови машину – и давай местами поменяемся.
– Ага! Я их с таким трудом уже почти достал, а ты – «останови машину»! Совсем сбрендил?
– Я не сбрендил и не сконьячил. Вчера пронесло – сегодня не пронесет. А у тебя в Саппоро семья, Ганин.
– «Не пронесет» – это если есть ничего подозрительного не будешь, – соскабрезничал раблезианец Ганин и всем своим видом показал, что, если бы у него, гордого сокола, под рукой была бы сейчас ручная коробка передач с шестью передачами, он немедленно после моих таких обидных слов перешел бы на шестую, выпустил из-под днища потайные крылья и воспарил над грешной нашей хоккайдской землей.
– Упрямый ты, Ганин!
– Весь в тебя!
Мы проехали знак железнодорожного переезда. Клиенты были уже в какой-нибудь сотне метров, и на задках у них все чаще стали загораться красные тормозные огни.
– Поезд, Такуя!
Ганин пальцем указал влево. Оттуда по направлению на север выползал из городка товарный состав, а на дорогу впереди в трехстах метрах всей нашей троице перекрыл шлагбаум.
– Тормози, Ганин, и близко к ним не подъезжай!
– А чего нам бояться? Ты думаешь, они поняли, что мы за ними гонимся? Здесь, как я понимаю, машин мало, и по воскресеньям все так ездят. Просто быстро и весело мы едем в Накасибецу встречать родню из Акиты!
– Вот они устроят там Акиту! Тормози!
Но упрямый Ганин слушаться меня не стал и подъехал к вставшему у шлагбаума джипу, как обычно в очередь встают на переезде или светофоре примерные водители, то есть метра на полтора, не более. После этого он, не заглушая мотор, поставил «Опель» на ручник, открыл дверцу и выпрыгнул наружу.
– Стой, Ганин, ты куда? – полукриком-полушепотом попытался я его остановить.
Рисковать здесь, на окраине Аттоко, было детсадовской глупостью – всего в пятнадцати километрах к северу осимовские ребята, наверное, уже перекрыли дорогу. Сейчас пройдет этот бесконечный поезд, груженный трубами и контейнерами, и мы спокойно доведем клиентов до Окуюкюсю и прикроем ребят сзади в случае чего. Но старый строптивый осел Ганин спокойно так, посвистывая и поплевывая, засунул руки в карманы и пошлепал к джипу. Мне, естественно, пришлось тоже вылезти, хотя в планы мои это абсолютно не входило.
Ганин подошел к правой передней двери «Ленд Крузера» и костяшкой согнутого указательного пальца постучал в затемненное окно. Не успел я сделать и двух шагов по направлению к джипу, как передний «Лантис» вновь взревел взлетающим штурмовиком, резко взял влево и по отлогой насыпи, накренившись чуть ли не под прямым углом, помчался на юг, к городу, вдоль идущего ему во встречном направлении поезда. В то же самое время правая дверца джипа внезапно распахнулась, и Ганину пришлось совершить прыжок лосося в стиле молодого Кухулина, чтобы не оставить меня без водителя. Ожидаемой автоматной очереди из недр джипа почему-то не последовало, не доставшая Ганина дверца захлопнулась, и джип заскакал по насыпи за «Лантисом». Через несколько секунд обе машины достигли конца состава, перевалили через рельсы и поехали вдоль поезда в обратном направлении.
Пока мы с Ганиным возвращались к «Опелю», «Лантис» и «Ленд Крузер» из вида исчезли, а перед нами гусеницей-пенсионеркой все так же проползал ненавистный эшелон. Шлагбаум поднялся только через минуту, и клиенты на горизонте опять уменьшились до размера шмелей. Очухавшийся Ганин продолжил не без успеха терроризировать сектор газа, а мне предстояло вновь развлекать его нравоучительной беседой.
– Какого лешего ты туда пошел, Ганин? Ну скажи мне! Чего тебя к «Ленд Крузеру» потянуло?
– Посмотреть хотел, кто в нем едет, – стыдливо опустил глаза недоделанный следопыт-филолог.
– И как? Увидел?
– Нет. У него стекла тонированные.
– А раньше ты этого не знал? Когда он нас обгонял, ты что, этого не видел?
– Не подумал… А чего это «Лантис» так рванул? Я же до него не дошел. Да и не очень-то меня из-за джипа видно было…
