Джип Мацумото достал полицейскую «Тойоту» и, вопреки моим пессимистическим прогнозам, таранить ее не стал, хотя весовая категория просто обязывала его это сделать, но обошел справа по встречной полосе и поехал между полицией и «Лантисом». Смысл этого нерационального на первый взгляд маневра прояснился через полминуты, когда, оторвавшись от полицейской машины метров на тридцать, «Ленд Крузер» вдруг резко затормозил, развернулся и встал поперек пустынного пока, слава богу, шоссе. Помочь ребятам мы с Ганиным уже ничем не могли, и они себе тоже. Шли они под 150, и никаким тормозам спасти экипаж от столкновения было не по силам. По силам это сделать было только рулю. Буквально за метр до джипа не видимому нам с Ганиным водителю «Тойоты» удалось вывернуть вправо, и машина на двадцать секунд превратилась в неуклюжую ракету. Она взвилась в воздух, слетела с полотна и, дважды перевернувшись в полете вокруг своей оси, шмякнулась в поле, в полусотне метрах от дороги. Падение пришлось на крышу, и уцелеть в такой ситуации ребятам, сидевшим в «Тойоте», могла помочь только густая картофельная ботва, которой была густо покрыта их посадочная полоса. Джип Мацумото в одно мгновение покрылся зловонным дымом от всех четырех с бешеной скоростью завертевшихся на месте колес, развернулся практически на месте под прямым углом и ничтоже сумняшеся продолжил свой путь в сторону моста, соединяющего берега узкого пролива между морем и заливом.
Ганин затормозил возле перевернутой полицейской «Тойоты».
– Вылезать будем? Ребятам помочь надо, – вперил он в меня свои пепельные очи.
Я пытался разглядеть хоть какое-нибудь движение за стеклами лежавшей пузом кверху посреди ядовито-зеленых картофельных плантаций подстреленной черно-белой птицы.
– Да, надо. Или, в крайнем случае, рацию забрать.
Мы выскочили из «Опеля» и поскакали по грядкам. Именно поскакали, поскольку нормально бежать по рыхлой земле и упругой высокой ботве невозможно. Когда мы доскакали до машины, встревоженное сердце мое несколько успокоилось, так как мы увидели, что стекло ближней к нам левой передней дверцы стало опускаться – вернее, подниматься, ибо машина лежала на крыше, – и из открывающегося окна появилась дрожащая рука в синем форменном рукаве с выступающим на положенные по уставу пять миллиметров белой манжетой сорочки. С другой стороны уже по пояс выкарабкался второй патрульный. Судя по всему, ребята чувствовали себя приблизительно так же, как я вчера у фотоателье. Но крови на них не было, и взгляды у обоих были более или менее осмысленные.
Мы с Ганиным оттащили их на всякий случай подальше от машины, хотя мотор давно заглох и колеса не крутились. Пока Ганин пытался что-то у них выведать, я, счищая с себя изумрудной ботвой маскировочный коровий навоз, заполз в салон и нащупал на полу – точнее на потолке – спасительную рацию. Когда я вернулся к раненым бойцам, они уже сидели на земле и растерянно вертели по сторонам головами.
– В-в-вы к-к-кто? – промычал один из них с погонами сержанта.
Времени на экивоки не было. Ни «Лантиса», ни «Ленд Крузера» на картофельном горизонте уже не проглядывалось.
– Майор полиции Минамото. Оружие есть у вас?
Сержант потянул руку к поясу и вцепился в кобуру на ремне. Я понял, что мой штатский вид нашему с Ганиным вооружению не поспособствует. Драться же со своими, да еще с ранеными, – последнее дело. Или вообще не дело.
– Ладно, – отказался я от идеи пополнить наш бейсбольный арсенал чем-нибудь посущественнее. – Вы целы вроде, да?
– Целы, – перевел сержант мутный взгляд на своего до сих пор толком не очухавшегося напарника.
– Тогда ползите к дороге и ждите подкрепление. Я у вас рацию позаимствовал – сообщу капитану Осиме, и он за вами вышлет вертолет.
Осторожно, со свойственной мне интеллигентностью, я отвел протянувшуюся ко мне за рацией трясущуюся руку сержанта.
– Хорошо, – прошипел он, – только рацию потом отдайте!
– Через час получишь ты назад свою рацию, – успокоил я как смог верного радетеля служебной собственности и махнул Ганину в сторону «Опеля».
Пока Ганин разгонялся до сверхзвуковой скорости, я связался по рации с управлением. Меня соединили с обеспокоенным моим долгим отсутствием в эфире Осимой, и мне пришлось разочаровать его еще сильнее кратким пересказом произошедших за последние сорок минут событий. Я сообщил ему, что обе преследуемые нами машины сейчас где-то впереди в пяти-шести километрах, что мы гоним их по 44-му шоссе и что надо срочно перекрыть подъезды к аэропорту Накасибецу, а заодно – 44-е шоссе в районе Хаманаки, чтобы подстраховаться на случай, если я ошибся в намерениях избегающих с нами встреч черных крабиков и они все-таки решили дернуть в Саппоро через Кусиро.
Осима отдал не видимому мне дежурному команду срочно послать за ранеными патрульными, затем быстренько пораскинул мозгами и сказал:
