– Да переговариваются они друг с другом – по сотовому или там еще как. Не понимаешь, что ли?
– А-а-а… – печально протянул Ганин.
– Кстати, о сотовом…
Я взялся за рацию.
– Осима-сан! Осима-сан!
– Слушаю вас, Минамото-сан.
– Новости есть?
– А вы где?
– Проехали Аттоко. До Окуюкюсю километров десять. На переезде они от нас оторвались, сейчас нагоняем. Там все готово?
– Да. На въезде в город перекрыт третий перекресток. Шесть машин, три микроавтобуса, двадцать восемь человек. Вертолеты с Носаппу только что прошли над нами. Будут в вашем районе минут через десять.
– Отлично! А другие новости?
– Получили информацию из трех телефонных компаний по вашим… нашим запросам, – вовремя поправился далекий капитан. – Из дома Сайто за последние трое суток было сделано восемь звонков по обычному каналу NTT и двенадцать звонков с двух сотовых телефонов по линии Do-Co-Mo.
– Что-нибудь интересное?
– Да. С сотового телефона Усольцевой было три звонка в субботу и два сегодня на сотовый телефон Мацумото.
– Понятно. Что с «пальцами»?
– Сиракура-сан еще не объявился.
– Понял вас. Отбой.
– Ну что, Такуя, – повернулся ко мне Ганин, – немножко осталось?
– Не сглазь. Там, впереди, не младенцы грудные едут.
На горизонте замаячил Окуюкюсю – небольшой городишко, затерянный в бескрайних болотах восточного Хоккайдо, плавно переходящих в Охотское море, которое, справедливости ради, давно уже надо объявить частью Северного Ледовитого океана. Воскресная дорога по-прежнему была абсолютно пустой, и Ганин не жалел ни акселератор, ни клапаны с цилиндрами, шатунами и прочим.
– Ну и где там третий светофор? – спросил он сам себя, пролетая под первым, светящимся красным глазом.
Осимовские ребята, видимо, почистили весь близлежащий район во избежание нанесения фатальных увечий и без того нерадостной демографической ситуации. Пустые улицы, ни одной машины на обочине, ни велосипедистов, ни даже собак. Пустота эта, столь обрадовавшая и даже успокоившая меня, встревожила наших «черных воронов». «Лантис» и «Ленд Крузер» вдруг резко встали под вторым светофором, разбавив тишину мирного пейзажа вызывающим приступы оскомины и изжоги скрежетом тормозов.
– Переговариваются, – прошипел Ганин и остановился, не доехав до них метров пятьдесят.
– Да? – сымитировал я искреннее удивление.
– Да. У них там сотовые, наверное. Или рация, – продолжил играть деревенского дурачка Ганин.
– Правда, что ли? – не переставал я лицемерно удивляться. – Иди ты!
– Серьезно, тебе говорят! Сейчас посовещаются и коварство какое-нибудь придумают. Или, по крайней мере, нелюбовь.
Но до того как коварство родилось в недрах джипа и «Лантиса», оно проявилось извне. У нас за спиной вдруг с обеих сторон улицы выползли два легких грузовика и встали нос к носу поперек дороги.
– Обратной дороги нет, – резюмировал Ганин. – И боковых тоже.
– Давай-ка, Ганин, отрули к обочине. Тут ребята без нас разберутся, – почуяв недоброе, приказал я своему верному оруженосцу.
Ганин снялся с ручного тормоза и плавно поплыл к бордюру. Едва правое переднее колесо нашего «Опеля» коснулось бетонного бруса, отделяющего широченное царство жизнерадостных автокоролей от скромных резерваций скорбных пешеходов, как «Ленд Крузер» наполнил застывший воздух густым львиным басом, объехал «Лантис» и помчался вперед, к третьему светофору. «Лантис» тут же взял с места в карьер следом за ним. Дерзкий Ганин же не удосужился задержаться у тротуара хотя бы на мгновение, привычно впечатал в пол сильно потрепанную за сегодняшний день педаль газа и по осевой погнал «Опель» за нашими бойкими беглецами.
Перед самым светофором, на обозначенном Осимой третьем перекрестке, между почтовым отделением с левой стороны и жилым двухэтажным домом с правой, поперек дороги размазанным по асфальту ежиком лежала утыканная металлическими колючками толстая резиновая лента. За ней параллельно стояли в ряд четыре полицейские машины, за которыми виднелись два микроавтобуса. За машинами, опершись локтями на черно-белые крыши, застыли человек двадцать полицейских в темно-серых шлемах и прозрачных пластиковых щитках на лицах. У каждого из них в вытянутых руках был или пистолет, или карабин. По идее, на крышах как почты, так и дома справа должны быть еще люди.
Оценить ситуацию более подробно не удалось – увесистая кувалда «Ленд Крузера» на полной скорости перед самым «ежом» развернулась влево, вышибла застекленный угол почтового отделения и, осыпая окрестности разноцветным листопадом из открыток и марок, прорвалась на уходящую влево от светофора улицу. Юркому «Лантису» дополнительное приглашение не требовалось, и он тут же нырнул в образовавшуюся в блестяще организованной, но абсолютно не готовой к вдохновенным импровизациям засаде прореху.
