Я проснулась незадолго до того, как зазвенел будильник. У меня было всего несколько минут, чтобы просто смотреть на спящего мужчину, который стал для меня таким важным. Объятья ослабли, и я ловко развернулась в его руках. Теперь наши лица оказались друг напротив друга, и я могла рассмотреть Макса так близко, как не получалось раньше. Длинные черные ресницы, густые брови, нос с небольшой горбинкой, пухлые губы и грубая щетина, в которой иногда просматривались седые волоски; на лбу и под глазами уже появились морщинки. Макс был по-мужски красив, все изъяны лишь подчеркивали эту красоту и словно являлись необходимой ее частью. Но вот раздалась мелодия будильника, и я тут же закрыла глаза, чтобы не быть уличенной в своем преступлении.
— Танюш, пора вставать, — ласково прошептал он, поглаживая мою щеку теплой ладонью.
— Привет, — притворно сонным голосом поздоровалась я, не сразу понимая, что перешла на «ты», — простите, то есть, добрый вечер.
— Все в порядке, — улыбнулся Максим, а мое сердце замерло от того, с какой нежностью он посмотрел на меня, — думаю, что после всего, что между нами произошло, «выкать» уже неуместно. Ты стала мне другом, и я хотел бы отплатить тебе тем же.
— Уже отплатили. Вы так много сделали для моей семьи.
— В таком случае, предлагаю перейти на «ты», точнее, я уже давно это сделал, а вот ты…
— Это как-то неудобно, — смутилась я, понимая, как это будет выглядеть в глазах Максовых служащих.
— Почему?
— Что скажут ваши работники? Лиза, Василиса, Салим такого не позволяют.
— Но никто из них не делал того, что ты. Никто так далеко не заходил, не кричал на меня, не обзывал мерзавцем… Да, я все это помню.
— Черт, как стыдно…
— Послушай, я не это имел в виду. Просто у нас с тобой так все сложилось, что наши отношения получились более неформальными. Я доверяю тебе, ты многое обо мне знаешь. Не вижу ничего дурного, если мы перейдем на «ты».
— Все же это нехорошо. Нас могут не понять.
— Тебя волнует именно это?
— И это в том числе.
— Тогда предлагаю так: когда мы наедине, обращайся на «ты», когда при других, то исключительно как к боссу.
— Хорошо, Максим.
— К тому же, все это мы обсуждаем, обнимаясь, лежа в постели, — ехидно проговорил босс, не собираясь выпускать меня из объятий. Тут же я осознала пикантность ситуации и постаралась отодвинуться от Макса, но он не дал, — да ладно тебе, я же пошутил. Ничего такого. Не больше, чем друзья.
— Нам нужно вставать, — серьезно сказала я, стараясь делать вид, что вся эта ситуация нисколько не задела.
— Ты права.
Мы выехали из Тулы ранним вечером и прибыть в Москву планировали как раз к окончанию времени посещений в больнице. Максим договорился с Сергеем Борисовичем, что меня пропустят к отцу и маме. Доктор рассказал, что моему папе лучше, он чувствует себя сносно, хотя и переживает по поводу операции. Маму разместили в гостевой палате, и она даже немного поспала. После этого телефонного разговора я немного успокоилась, хотя тревога за папу не прошла окончательно.
— Максим, вы потом вернетесь домой?
— Нет, Таня. Я останусь с тобой в Москве. Вам с мамой может что-нибудь понадобиться, к тому же, у меня самого сейчас дела в столице.
— Спасибо, что вы так заботитесь…
— Опять ты начинаешь? Во-первых, здесь никого нет и можно обращаться по-простому. Во-вторых, прекращай благодарить меня. Ты сделала не меньше для меня и моей дочери. Лучше скажи, ты думала, где остановишься?
— Да, на Профсоюзной есть мини-отель, я там жила перед новым годом.
— Хорошо, что ты уже об этом подумала, но тебе не придется жить в гостинице. У меня в Москве квартира, так что…
— Нет, — перебила я Максима, понимая, что все слишком хорошо. Теперь и я начинала думать, как моя мать, что после всего этого буду чем-то обязана боссу. И пусть мне была приятна его забота, пусть я сама хотела большего, нежели просто деловые отношения, во всем этом было что-то неправильное. Возможно, потому что у Макса не было ко мне романтических чувств?
— Да не пугайся так, — рассмеялся начальник, — там две спальни и гостиная. У тебя будет своя комната. Я действительно не понимаю, зачем снимать номер в гостинице, когда есть, где остановиться.
— Все это как-то слишком… Чересчур. Понимаете?
— Понимаешь. Мы же друзья, — поправил он.
— Максим, мне бы не хотелось злоупотреблять вашей, то есть твоей благосклонностью. Мне неловко от этого.
— Мне было неловко от того, как я поступил тем вечером. Если бы не Владимир, не знаю, чем бы все кончилось, — серьезно заговорил Максим, не отрывая при этом взгляда от дороги, — ты тогда меня простила. Более того, постаралась понять и поддержать. Хочешь знать правду? Я чувствую свою вину за случившееся и только так могу немного облегчить ее. Помоги мне…
— Помочь?
— Да, не отвергай то, что я для тебя делаю. Дай возможность искупить вину.
— Хорошо.
Теперь мне стали понятны мотивы Максима. Его забота обо мне и моем папе — искупление греха. И пусть он делал все это не только для меня, но и для себя, я все равно не могла считать это эгоизмом.
