— Мне сообщили о переводе отца, и что ты подписала документы, — уже серьезно заговорила она, а у меня в душе снова что-то надорвалось от понимания, что вновь наш хрупкий мир вот-вот рухнет.
— Так будет лучше. Папе нужна операция…
— Я знаю-знаю. Согласна, я тоже согласна.
— Правда?
— Я люблю Колю. Сейчас речь о его жизни.
— Рада, что ты понимаешь это.
— Танюш, только из-за всей серьезности ситуации мы принимаем эту помощь. Я не хочу, чтобы впредь твой начальник «так дорого» о тебе заботился, — нравоучительно проговорила женщина.
— Я же объяснила тебе, это не более, чем помощь, — устало выдохнула я и опустилась на скамейку.
— Давай не будем сейчас это обсуждать. Хватит ссор.
— Согласна. Сейчас, как никогда, мы должны быть вместе и поддерживать друг друга.
— Где твой начальник?
— Он остался у регистратуры. Занимается организацией машины для отца. Пойдем вниз, нужно быть в курсе дел.
— Хорошо, — мама обняла меня, и так, прижавшись друг к другу, мы направились вниз.
Стоило нам оказаться на первом этаже, как я сразу же заметила Макса. Начальник стоял с Сергеем Борисовичем и тремя другими врачами, возвышаясь над ними почти на голову. Они что-то оживленно обсуждали, пока не заметили нас. Максим махнул рукой, чтобы мы поторопились, и мама сама потянула меня в их сторону.
— Танюш, мы обо всем договорились. Твой папа сейчас под действием лекарств, скорее всего, проспит до вечера, но это даже к лучшему. Так ему проще будет перенести дорогу, — вкрадчиво объяснил Максим, оставаясь невозмутимым под пристальным взглядом моей матери.
— Да, мы все решили и можем ехать уже сейчас, — вмешался Сергей Борисович.
— Я подумал, что Виктории Ивановне следует поехать с ним, — Макс перевел взгляд на маму, и та кивнула.
— Я тоже поеду, — тут же возразила я.
— Мне кажется, будет лучше, если ты заедешь домой к родителям и соберешь их вещи. Операция только послезавтра, так что пока поживете в Москве.
— Да, дочка. Я даже ничего не взяла. Собери, пожалуйста, что-нибудь из одежды, зубную щетку, полотенце. И папины вещи тоже, — поддержала мама.
— Сейчас мы отправим твоих родителей в Москву, и я отвезу тебя домой, — предложил Максим.
— Ты отдохни немного, — ласково сказала мама, поглаживая меня по голове, даря такую необходимую теплоту, — я подремала, а ты всю ночь не спала.
— Твоя мама права. Тем более, на моей машине мы доедем быстро, — подхватил босс.
— Максим, — я напряглась, не зная, что мама выкинет на этот раз, но тут она удивила: — хотела извиниться перед вами за свое поведение. Мы благодарны вам за помощь и принимаем ее, но надеюсь, вы понимаете, что мою дочь это ни к чему не обязывает?
— Мама! — шикнула я.
— Конечно, понимаю. И еще раз повторю, что делаю это не из корыстных побуждений. У меня ничего не может быть с вашей дочерью. Ни отношений, ни легкой интрижки.
— Замечательно.
— Виктория Ивановна, мы можем ехать, — к маме подошел Сергей Борисович и указал ей на подъехавшую карету скорой помощи.
— Конечно, — улыбнулась ему мама, но тут же стала серьезной, как поймала на себе взгляд Максима, — до свидания, Максим.
— Хорошей дороги. Если что, звоните.
— Да, — кинула она и тут же с улыбкой повернулась ко мне, заключая в объятья, — до скорого, дочка. Буду ждать тебя.
— Пока. Следи за папой.
Как только машина, увозящая моих родителей в столицу, отъехала, мы с Максимом направились в его БМВ. Дмитрий уже прогрел салон, поэтому мы сразу тронулись в путь. Всю дорогу начальник рассказывал о том, что ждет моего папу, стараясь успокоить меня, но я мыслями была далеко. В голове все крутилась брошенная им фраза: «У меня ничего не может быть с вашей дочерью. Ни отношений, ни легкой интрижки». Неужели он правда так думает, или сказал только чтобы успокоить маму? Почему-то даже разговаривать с ним не хотелось. Я отвернулась к окну и прикрыла глаза. Глупо, но я не сдержалась и начала плакать.
— Танюш, ну что случилось? — ласково поинтересовался он, видя мое состояние.
— Все нормально. Просто усталость и переживания, — соврала я, когда так хотелось во всем сознаться.
— Говорю же, все будет хорошо. В Бакулева лучшие врачи. Твоего отца вылечат. Он встанет на ноги, даже не переживай. Ты же мне веришь?
— Верю. Каждому слову верю, — он не понял, что именно я имела в виду и просто мне улыбнулся.
В мою квартиру мы пошли вдвоем. Дмитрия Макс отправил домой, поручив тому собрать его вещи и взять какие-то документы, которые понадобятся боссу в ближайшие дни. Я чувствовала какое-то необъяснимое волнение, приглашая к себе Максима. С одной стороны, я стеснялась показывать ему свою скромную квартиру после его дворца, с другой, это было чем-то невероятно личным, будто я впускала босса не просто в дом детства, а в свой внутренний мир.
— У тебя очень уютно. Чувствуется женская рука.
— Мама — домохозяйка. Она всегда относилась к домашним делам, как к своему долгу.
— Танюш, ты устала, твоя мама права. Отдохни. Прими душ, поспи.
— Хорошо, но и вам нужен отдых. Извините, конечно, но выглядите неважно.
