Наша музейная прогулка вконец утомила охранников. С позволения Макса, Петя и Саша ушли в кафетерий. Втроем мы ненадолго заглянули в греческий дворик, где Софи побродила среди гипсовых развалин Античности, а потом направились в дворик итальянский.
Я нисколько не сомневалась, что массивные конные статуи и огромная копия Давида Микеланджело впечатлят девочку, но не думала, что настолько. Софи металась по залу от одной статуи к другой. Сначала она долго вглядывалась в Кондотьера Коллеони на коне. Копия статуи Верроккио так поразила девочку, что она даже заговорила с «дядей на лошадке». Гробницу Карла Смелого девочка обошла стороной, памятуя о том, что увидела в египетском зале. Льва с гербом Флоренции решила рассмотреть повнимательнее, поэтому попросила папу поднять ее повыше.
— Почему этот левушка такой грустный? А, Таня? — поинтересовалась малышка, изучая творение Донателло.
— Милая, он не грустный, он важный, — постаралась объяснить я, — видишь, у него под лапой герб города. Он его защитник.
— Ясно, а теперь пойдем к тому большому голому дяде, — указала Софи на Давида Микеланджело.
Максим поднес дочку к статуе, и малышка стала с интересом ее разглядывать.
— Видишь, папочка, он голый, — важно заключила девчушка, отчего Макс не сдержал громкого смешка, — ты не смейся. Так можно, если это искусство.
— Что можно? Быть голым? — очень серьезно поинтересовался отец у дочурки.
— Да, в искусстве можно быть голыми. Так Таня сказала, — с неподдельной строгостью заявила Софи, а я поймала на себе насмешливый взгляд босса.
Максим отпустил малышку, и она подошла к статуе вплотную, аккуратно трогая массивную ступню Давида. Начальник же решительно направился ко мне.
— Значит, вот чему ты учишь мою дочь? — сурово спросил он, но я понимала, что на самом деле он не злится. Неужели Макс снова оттаивал?
— Я говорила не совсем так, но что-то Софи уловила верно, — улыбнулась я, и Макс все-таки ответил тем же.
— Не думал, если честно, что Софи так понравится музей. Спасибо тебе за это, — искренне поблагодарил меня Макс, мгновенно растопив лед, возникший между нами.
— Тебе не за что меня благодарить. У Софи тяга к искусству. Ей это интересно, а мне приятно видеть ее горящие глаза.
— Да, это ни с чем не сравнимо… Видеть принцессу счастливой, — глядя на малышку, проговорил он.
— Если бы тебя здесь не было, ее глаза не лучились бы так счастьем. Софи приятно, что папа рядом.
— Знаешь, ты будешь отличной матерью, — сказал Максим с такой грустью в голосе, словно не делал комплимент, а, напротив, сообщал нечто болезненное.
— Папа! Таня! Ну, пойдемте! — отвлекла нас Софи, уже забравшаяся на ступени.
— Идем, малыш! — ответила я и поспешила за малышкой. Напряжение, возникшее между мной и Максом, вмиг исчезло.
На то, чтобы обойти второй этаж, нам потребовалось не меньше полутора часов! Искусство средневековой Европы, Италии и Франции нового времени — ничто не осталось без внимания любознательной Софи. Казалось, девочка совсем не знает усталости, не то, что мы с Максимом.
— Помнишь, я говорил, что благодарен, что ты заинтересовала принцессу искусством? — поинтересовался босс, подходя ко мне так близко, что у меня перехватило дыхание.
— Да, — с трудом выдохнула я.
— Забудь! Всю мою благодарность прогнало чувство голода. Черт возьми, мы три часа шляемся по музею!
— Не поверю, что тебе тяжело бродить по Пушкинскому и тем более немного повременить с обедом! — укоризненно сказала я, вновь вызывая босса на словесную дуэль.
— Почему это? — он удивленно поднял брови, давая понять, что вызов принят.
— Ты уже большой мальчик, и профессия у тебя непростая.
— Ах, ты об этом…
— Разве тебе не приходилось по своей работе идти на большие жертвы и лишения?
— Давай не будем об этом, — вздохнул Максим, а потом сделал то, чего я никак не ожидала — положил ладонь на мою талию и повел вперед.
Идти практически в обнимку с Максом было безумно приятно, но я боялась радоваться раньше времени. Тем не менее, мужчина не спешил отпускать меня. Последним залом, где мы оказались, было итальянское искусство семнадцатого-восемнадцатого веков. Здесь Софи вновь задержалась, рассматривая картины.
— Если мы не пойдем вниз через пять минут, боюсь, что Петр и Александр поднимут тревогу, — прошептал мне в волосы Максим, отчего по телу россыпью покатились мурашки.
— Это крайний зал. Все остальное мы уже посмотрели…
— А теперь пойдемте еще раз к дяде на лошадке, — деловито сообщила малышка Софи, вгоняя своего папочку в ступор.
— Солнышко, но мы же там уже были, — деликатно напомнила я.
— Да, но я хочу еще раз на него посмотреть! — настаивала она, топая ножкой
— Может быть, в другой раз? Твой папа устал и хочет кушать.
