— Она убьет, если тебе расскажу. Люська жутко стесняется этого, — вздохнул Игнат Семенович и замолчал. Я подумала, что тема закрыта, но он вдруг продолжил, — на самом деле, не совсем так. Она осталась без родителей почти совершеннолетней — немного совсем до восемнадцати оставалось. Ее отец хирургом был. Как-то Максимку лечил, когда у того перелом был открытый. Его тогда оперировать хотели, но Ларионов, так фамилия его, не дал. Ногу Максимке спасли, все срослось, как надо, и без операции. Вышло так, что Ларионов и его супруга погибли, а Люська осталась одна. Родня, что у нее была, отказалась от опекунства, зачем им лишний рот… Ее поместили в детский центр, а там, знаешь ли, несладко. Я удочерить Люсеньку не мог, а вот брать к себе на время мне позволили. Она приходила к нам на выходные и праздники, иногда даже в будни разрешали. Что там, год всего?
— И тогда она с Максом познакомилась? — осторожно поинтересовалась я.
— Да, влюбилась в него, только он не смотрел на нее особо, — отмахнулся мужчина и подлил нам в чай кипятка, — Максимка тогда любил девочек постарше, поопытнее, да и Люська красавицей не была, но девчонка хорошая, работящая…
Слова Игната Семеновича никак не вязались у меня с образом той Люси, что я знала. Холеная красавица с холодным высокомерным взглядом никак не ассоциировалась с хозяйственной дурнушкой.
— Потом Максимка уехал поступать в институт, и Люська в город вернулась, в родительскую квартиру. Она меня тогда почти каждые выходные проведывала, всегда привозила что-то: то тортик, то колбаску какую вкусную. А на новый год позвал ее отмечать к себе, и Макс приехал со Славкой. Они как раз сдружились на первом курсе.
— Так когда Слава познакомился с Люси, она еще не была с Максимом?
— Нет, но он сразу понял, что ловить ему нечего. Люська похорошела за эти месяцы, и Макс внимание на нее обратил. Так и сошлись они. Потом сын в ее квартиру переехал, они стали жить вместе, а я и радовался.
Игнат Семенович поднялся из-за стола, отошел к плите и поставил на огонь большую кастрюлю. Он тяжело вздохнул, и я поняла, что сейчас рассказ подошел к самому тяжелому моменту…
— Знаешь, Танюш, я ведь служил, и отец мой служил, а дед воевал в Великой отечественной. Я всегда считал, что мужчине нужна армия. Максим мог бы не идти, у него в институте была военная кафедра, но я настоял.
— Так он пошел служить по своему желанию?
— Он пошел служить по моему желанию… — с горечью произнес Игнат Семенович и сел на стул, закрыв лицо руками, — этого я не могу простить себе.
— Не можете простить, что Макс ушел служить? Но почему?
— Максимка хорошо себя показал, его даже перевели в элитное подразделение, где, кроме него и Володьки, который тоже был не из богатых, служили дети всяких шишек. Не знаю, с кем именно он там сошелся, но после того, как отслужил, один из его друзей пригласил у себя погостить… Погостил… Вернулся Максим другим человеком. Он заставил Люсю продать квартиру и переехал с ней сюда. Потом и меня перевез.
— Получается, Максим познакомился с кем-то, кто дал ему эту жизнь?
— Да, и тогда Макс сильно изменился. Он перестал быть таким открытым и жизнерадостным, как раньше. А еще все эти деньги, машины, дома… Люська очень переживала, но Макс ее не слушал. Они поженились, потом появилась Сонечка, но только счастья у них в браке не было. Они постоянно ругались. Люся стала спускать кучу денег на одежду, свою внешность, операции — все, чтобы внимание мужа вернуть. Даже имя решила изменить на французский манер. Всех заставила звать себя Люси. Она сильно изменилась, и я в этом виноват… Правда, все ее старания оказались напрасными… Все равно развелись.
— И Люси обвинила вас?
— Потому что, если бы не я, Максим был бы прежним. Жили бы мы как раньше, просто, но счастливо. А теперь? Кем стал мой сын? Мне страшно подумать, что он делает.
— Но вы не виноваты! — я подошла к Игнату Семеновичу и крепко обняла его, — вы же не знали, что так все выйдет.
— Если бы не я со своей армией…
— Но ведь это не в армии Максима таким сделали, виноват тот, кто его заставил или уговорил заняться тем, что он делает.
— Люся не простила мне, что я отобрал у нее Максима сначала на полтора года, а потом и вовсе… по моей вине он стал другим.
— Все равно, она не должна была так говорить с вами, тем более, после всего, что вы для нее сделали.
— Я не виню ее, хотя ее заносчивость меня изрядно раздражает. Ты вот не такая. Может быть, и она, будь помягче, смогла бы брак сохранить. Если бы больше слушала и меньше говорила, если бы давала, а не требовала… Но что уж тут говорить?
Мы вернулись домой к ужину. Софи была в отличном настроении, а вот я все возвращалась мыслями к разговору со стариком. Мое отношение к Люси сильно изменилось. Если раньше я просто ее терпеть не могла, то теперь во многом понимала. Ей тоже пришлось несладко, ведь Максима она искренне любила…
— Таня, ты будто не здесь, все в порядке? — спросил он за ужином, нарушив молчание.
— Да, все хорошо, просто немного устала, — через силу улыбнулась я.
— Вы с принцессой в музей с утра?
