Мужчина что-то сказал своим людям, после чего один из них взял со стола всю мою одежду и вышел из помещения. Не зная, что меня ожидает, я стояла, прикрывшись руками, чувствуя на себе их голодные взгляды.
— Идем…
Аблулла схватил меня под руку и потащил к небольшой двери в углу комнаты. Он впихнул меня внутрь и включил свет. Я оказалась в огромной общей душевой, как в дешевом общественном бассейне или старой больнице. Пять ржавых душей на голой кафельной стене и ничего больше — ни занавесок, ни ковриков, ни полок. Мужчина снова что-то крикнул своим людям, и через минуту невысокий, одетый в камуфляж бородач принес мне кусок хозяйственного мыла и мочалку.
— Вымойся как следует, — более спокойно, чем раньше, приказал он, — от тебя не должно пахнуть твоими духами и шампунями. Не дразни моих людей своим запахом, иначе сама пожалеешь.
— Вы не выйдете? — с надеждой спросила я.
— Мойся!
Я поплелась к одному из душей, но не смогла повернуть кран. Из-за ржавчины он никак не поддавался. Под общий смех и живое обсуждение мужчин пришлось идти к следующему. Со скрипом мне удалось включить воду, но из душа полилась рыже-коричневая жижа.
— Жди, скоро стечет! — крикнул Абдулла, — мы этим душем не пользуемся.
Вода действительно сбежала через пару минут, и я стала намывать себя мерзким хозяйственным мылом.
— Волосы тоже!
С этим было сложнее. Мои длинные волосы я всегда промывала дорогими шампунями и кондиционером, сейчас же пришлось натирать их мылом. Но с другой стороны, кому какая разница, что будет у меня на голове?
— Полотенце мне полагается? — громко спросила я, закрывая воду.
— Так обсохнешь, — пробормотал Абдулла, — иди сюда.
Прикрывшись руками, я подошла к шрамированному. Он поднял мое лицо за подбородок и внимательно посмотрел в глаза, потом окинул взглядом тело и сказал что-то на своем языке. Остальные поддержали его улюлюканьем.
— Хороша, но есть и лучше. Что же ты такого умеешь, что заполучила Максима? — шепотом спросил он.
— Вы отведете меня к Софи?
Абдулла отпустил меня и толкнул, всем своим видом демонстрируя, как ему не понравился мой тон. Он снова что-то сказал своим людям, и те выстроились в две колонны по обе стороны от меня, будто я могла сбежать.
— Вы вернете мне одежду?
— Получишь новую.
Мы снова вышли в коридор. Я чувствовала себя приговоренной к казни, которую вели на плаху. С трудом поспевая за своим конвоем, я то и дело наступала на мелкие камушки или неровности пола. Из-за духоты мое тело покрылось испариной, и дышать становилось все труднее. Сложно представить, сколько длились эти катакомбы, потому что идти уже не оставалось сил, а ноги были содраны в кровь. Но, наконец, мы остановились у очередной двери. На этот раз внутрь меня не пустили.
Как только Абдулла с парой своих людей скрылись за дверью, все остальные принялись бурно обсуждать меня. Они, не стесняясь, рассматривали мое тело, а когда я села на корточки, пытаясь скрыть наготу, двое из них подняли меня вверх. Моя беспомощность их только веселила. Пока два урода удерживали, остальные принялись внимательно меня изучать, словно первый раз видели женщину. Один из них решился пощупать мою грудь, но я со всей силы ударила его коленкой в пах и начала громко кричать и вырываться, но тут же получила сильный удар в челюсть. Если бы не те, что меня держали, я бы точно отлетела на пару метров.
— Ублюдки, — сплюнув кровь, проговорила я, но они снова рассмеялись.
Крепко удерживая руки, меня заставили выпрямиться, и на этот раз вся эта шантрапа не ограничилась разглядыванием моего тела. Мерзкие руки стали касаться меня, отчего хотелось выть волчицей, но вдруг все прекратилось. Меня отпустили, и я обессиленно упала на пол.
Абдулла подошел ко мне и что-то гневно крикнул своим людям, а они, как нашкодившие школьники, стали прятать глаза. Шрамированный назвал два имени, и мужчины, что меня удерживали, вышли вперед. В этот момент один из тех, кто заходил с ним в комнату, подал Абдулле хлыст, и он наотмашь ударил им по лицу сначала первого, а потом второго. После он повернулся ко мне. Я съежилась от ужаса, ожидая получить такой же удар, но вместо этого мне в лицо швырнули какую-то тряпку.
— Одевайся, — приказал Аблулла.
Это была длинная серая рубаха, доходившая мне до колен. Ткань была потерта, и сама вещь выглядела не единожды стиранной. Не хотелось даже думать, на ком была рубаха до меня.
— А можно мне получить мою обувь? — не выдержала я, понимая, что и шага больше не ступлю.
— Нет, — отрезал шрамированный.
— Но я не смогу долго идти…
— Вот и хорошо. Лишняя подстраховка, что не сбежишь, хотя это невозможно. Но ты не переживай, недолго осталось ходить.
Абдулла сказал правду. Нам оставалось идти совсем немного. За поворотом был коридор с лифтами, но наверх поехали только несколько людей Абдуллы и он сам. Поднимались мы достаточно долго, а значит, мое предположение относительно подземного бункера оказалось верным.
