— Мы не любим иметь дело с детьми, я не хотел похищать дочь Максима. Моей целью изначально была ты!
В закрытом помещении без часов и привычного режима дня совершенно теряешь счет времени. Мы с Софи сидели в нашей камере уже два дня, и это время казалось вечностью, но я старалась делать все, чтобы малышка не так тяжело переносила заточение.
Наша камера, или, как называли ее похитители, «конура», представляла собой темную обшарпанную комнату с плесенью на стенах. Из-за влажности и отсутствия вентиляции здесь было невыносимо душно. Дневные часы, когда в окошко светило безжалостно палящее солнце, переносились особенно тяжко. А вот после заката, если сесть под самым окном, можно было почувствовать легкий приятный ветерок.
В дальнем конце конуры была уборная, она отгораживалась от остального помещения стеной и занавеской вместо двери. Увидев это место в первый раз, я пришла в ужас: вонь, ржавый унитаз и газета вместо бумаги. К счастью, здесь же была раковина и несколько кусков хозяйственного мыла, которым я как могла отдраила туалет. За неимением губки приходилось делать это руками, то и дело чувствуя подступающую к горлу тошноту.
Спальное место Софи я переместила ближе к двери таким образом, что нас не было видно в небольшую щель, через которую выдавали еду. Хотя едой это назвать было сложно… Три раза в день нам давали овсянку на воде, к вечерней порции добавляли банку консервов. На питье наши похитители экономили. Кинув нам пачку одноразовых стаканчиков, один из людей Абдуллы, что присматривал за нами, сказал, что в нашем распоряжении вода из-под крана.
Из-за такого питания я очень переживала за Софи. Ребенку, росшему в заботе, подобные спартанские условия были в новинку. Однако девчушка ни разу не пожаловалась на плохое самочувствие, а вот внешний вид ее совсем не устраивал. Как и меня, Абдулла переодел Софи. Он выдал ей мужскую футболку с чужого плеча, в которой малышка утопала. Я кое-где порвала футболку, кое-где завязала узлы, подпоясала и в итоге подогнала ее под девочку. Белье не полагалось нам обеим, поэтому под своими рубахами мы оставались нагими. От простыни, что служила мне одеялом, я оторвала длинные полоски, которые намотала себе и Софи на ноги, как портянки. В такой импровизированной обуви было не так больно ходить по неровному полу.
Мыться нам приходилось в уборной над раковиной. Первым делом, когда я оказалась с Софи и мы обе немного успокоились, я повела ее умываться. Малышка сама с трудом доставала до раковины, поэтому максимум, что могла — это открыть кран и набрать воду в стаканчик. Я как следует вымыла с мылом ее личико и ладошки, а когда привела в порядок уборную, устроила для Софи импровизированный душ из пластикового стаканчика. Поддерживать свою гигиену было куда сложнее, но все же я умудрялась следить за собой.
Как бы там ни было, с подобными трудностями справиться удалось, а вот поддерживать легенду, что все это игра, было куда тяжелее. Софи больше не плакала и даже почти не капризничала, но все время спрашивала, как скоро папочка нас найдет.
— Милая, я не могу тебе точно сказать. Это долгая игра, поэтому нужно ждать.
— Я домой хочу, — вздохнула малышка, — Булочка и Пончик по мне скучают, наверное…
— Конечно, скучают, поэтому, когда мы вернемся, они будут очень рады.
— А мне вернут мои сережки? Дяди их забрали.
Я посмотрела на ушки малышки и только сейчас заметила, что она была без сережек. Софи носила маленькие гвоздики с синими камушками и никогда их не снимала. Тут же в голове проскользнула мысль о жучке, который установил Макс. Если он должен был всегда находиться на Сонечке, значит, был в сережках. Что до Абдуллы, он мог и не знать этого, но специально забрал у малышки все вещи, которые могли быть опасны. А если все-таки знал? Если это так, то кто-то из Максовых людей — предатель.
Эрик, Володя и Лена… Володя никогда не предал бы Максима, тем более, он сам обожает Софи. Лена… Как бы плохо я ни относилась к этой женщине, Макс считает ее другом. Она спасла ему жизнь. Хотя даже самые близкие способны на предательство. Ее нельзя исключать из подозреваемых. Но более подходящей кандидатурой на роль антигероя для меня все равно оставался Эрик. Он прекрасно знал обо всех перемещениях Софи, ведь отвечает за безопасность. В жестокости этого человека я лично могла убедиться, когда зимой ухаживала за Артемкой.
— Да, вот еще, — Эрик протянул мне конверт.
— Что это?
— Небольшая премия, — усмехнулся он, и выражение его лица мне совершенно не понравилось, — это тебе как бонус за то, что ты лишний раз его не покормишь. Знаешь, никто не расстроится, если этот выродок день пролежит один в комнате. Даже если случайно ошпарится или ударится, никто тебе и слова не скажет.
— Ты предлагаешь мне деньги за то, чтобы я издевалась над ребенком?! — мои щеки обожгло гневом, — ты этого хочешь?
