— Потому что Илона сказала, что вы притворяетесь хорошей, и если Соня будет вам верить, потом вы от нее избавитесь. Я сказала, что вы хорошая, тогда Илона начала говорить, что я не люблю Софи, раз на вашей стороне. Но вы же правда любите Софи? Вы не выгоните ее, когда выйдите замуж?
— Конечно, нет! Я люблю ее, как родную. Скажи, а Соня поверила Илоне?
— Да…
Мне дико хотелось подойти к этой умной Илоне и надрать ей как следует уши. Я всегда любила детей, но это уже было слишком. Возможно, я бы так и сделала, но тут объявили праздничный торт. Посмотрев на заплаканную Карину, я наспех вытерла ее личико и взяла за руку.
— Идем есть торт, а потом мириться с подружками.
Когда мы вернулись в зал, Софи стояла на небольшой табуретке на сцене рядом с огромным четырехъярусным тортом, на кремовой вершине которого горела свеча цифрой шесть.
— Софи, теперь тебе нужно загадать самое заветное желание и задуть свечу, — объяснила миниатюрная клоунесса, и девочка завороженно посмотрела на трепещущий огонек.
— Хочу, чтобы папа и мама поженились, а Таня и дядя Слава уехали!
На мгновение комната погрузилась в темноту. Пламя свечи погасло, а с ним и моя надежда на счастливую семью. Когда свет вновь зажегся, я встретилась взглядом со Славой. Мы могли ничего не говорить друг другу, ведь все было понятно без слов. Гости молчали, и только клоунесса что-то весело рассказывала, пытаясь разрядить атмосферу.
Еще совсем недавно я не могла подумать, какую боль мне может причинить Софи. Как ни удивительно, но поддержку я нашла у другого ребенка. Карина слабо дернула за руку, и я посмотрела на девочку.
— Не грустите…
— Спасибо, Карин.
Других слов просто не нашлось. Я поцеловала ее в макушку и пошла прочь из этого зала. Здесь нечем было дышать. Игнат Семенович и Василиса что-то кричали вслед, краем глаза я видела спешащую ко мне Лизу, но не хотела никого видеть, ни с кем общаться.
Выбежав на улицу, я осмотрелась в поисках какого-нибудь укромного места, где могла бы переждать остаток вечера, но в саду не было даже беседки: газон, клумбы, цветочные арки.
— Таня! Таня, стой! — это был Максим. Я не знала, когда он вернулся и что слышал, но по его лицу поняла, что он в курсе, — сейчас приведу принцессу, и мы решим все раз и навсегда!
— Нет, это ее праздник, ее желание. Ни ты, ни я не в праве требовать от ребенка, чтобы она не хотела видеть родителей вместе. Соня сказала то, что действительно чувствует. Я… я верила в иллюзии.
— Не говори так. Мы взрослые люди и решаем свою судьбу. Ей придется смириться, — процедил он так, словно говорил не о дочери.
— Максим, я не хочу, чтобы Соня смирилась со мной. Я хочу, чтобы она меня любила. Пусть не как мать, не как родного человека, но хотя бы как друга. Господи, ну я же не заслужила такого отношения, — меня словно разрывало на маленькие кусочки, из легких выбили воздух, и я разрыдалась. Максим обнял меня, и на его груди я нашла то самое укрытие, в поисках которого бежала из зала.
— Я не буду ругаться, просто поговорю. Давай вместе объясним Соне…
— Не сейчас, — перебила я, — это ее праздник. Пусть он закончится, как надо.
— Хорошо. Пойдем в дом?
— Только отдельно. Не надо ей видеть нас вместе, зачем лишние переживания?
— Но ты — моя любимая женщина! — возразил Макс и практически потянул в дом, но я воспротивилась.
— Нет. Мы поговорим с ней после. Не сейчас. Я не готова…
— Хорошо. Оставим разговор до дома.
Домой мы добирались раздельно. Я решила, что будет лучше поехать с Лизой и Салимом, тем более, подруга сама просила не оставлять ее наедине с возлюбленным. Несмотря на то, что они поговорили, Салим и Лизавета так и не сошлись снова и взяли перерыв в отношениях, чтобы разобраться в чувствах. Максим возвращался с Женей и Софи, и это не могло не тревожить. Мой мужчина был раздражен поведением малышки, его излишняя требовательность ко всем не делала исключения и для дочери. К счастью, мои опасения не подтвердились, и домой Макс и Соня вернулись в хорошем настроении.
— Женя, иди отдыхай. За праздник получишь премию. Принцессу уложим сами, — обратился Максим к няне, а после подвел малышку ко мне, — что ты хотела Тане сказать?
— Я не хочу, чтобы ты уехала, — тихо произнесла Сонечка, но я не была уверена, что сейчас она говорила правду.
— Дальше, — настойчиво, но не грубо сказал Макс,
— Прости, что тебя расстроила.
— Милая, я не сержусь на тебя. Иди сюда.
Усадив малышку на колени, я крепко ее обняла. Разве могла я сердиться на свою девочку после того, как она извинилась? Соня ответила на мои объятья и даже поцеловала в щеку, только в ее поцелуе была какая-то обреченность. Она изменилась, моя Соня стала другой, а я этого не заметила раньше.
— Можно, я пойду спать? — деликатно спросила малышка, глядя на папу.
— Пойдем, мы тебя уложим, — улыбнулся Максим, который так ничего и не понял.
— Макс, справитесь без меня? Что-то голова разболелась.
