Женя проработала у нас до октября, а потом попросила ее рассчитать. Молодой девушке было тяжело жить отшельницей, не имея возможности знакомиться с новыми людьми и, в конце концов, найти нового мужчину. Если и мне, и Лизе удалось обрести свое счастье под крышей этого дома, у Жени это не вышло. Она оправилась после болезненного развода и снова почувствовала вкус к жизни. Откровенно говоря, ее увольнение я расценила как хороший знак, ведь так могла вновь сблизиться с Софи.
Моя малышка все больше от меня отдалялась. Между нами не было прежнего доверия и не последнюю роль в этом сыграла Илона. Девочка настраивала Софи против новой мачехи, а она охотно ей верила. Мне было дико больно сознавать, что после всего, что было, Сонечка предпочла Илону. После очередной нашей с ней ссоры Максим хотел запретить дочери общаться со злосчастной подружкой, но я настояла на обратном, надеясь переубедить Илону, и даже поехала к ней домой. Там мне удалось поговорить с Анжеликой, ее мачехой, но та только посмеялась надо мной:
— Вы серьезно хотите заполучить доверие Софи? Для чего? Вы же уже с ее отцом. Или ждете официального брака?
— Я хочу наладить отношения с Соней, потому что ее люблю.
— Татьяна, я, как никто, вас понимаю, — чуть наклонившись, прошептала силиконовая кукла, — вы, как и я, работали няней, но получили джек-пот. Поначалу мне тоже приходилось возиться с Илоной, но потом, когда ее отец…
— Подождите! — не выдержала я, — я люблю Максима и люблю Соню. Она мне как родная.
— Татьяна, для чего все это? Зачем врать? — Анжелика откинулась на кресле, посмотрев на меня так, словно я самое отвратительное, что она когда-либо встречала, — Софи не ваша дочь. Она самая обычная капризная девчонка. Выйдите за Макса, родите ему другого ребенка, о нем и будете думать. Я, кстати, сейчас как раз над этим работаю.
— Ничего удивительного, что Илона такого мнения о мачехах, — отставив на столик чашку кофе, любезно предложенную Анжеликой получасом ранее, я встала с дивана, поправила подол платья и кивнула женщине, — всего хорошего.
Больше я не пыталась искать встреч с мачехой Илоны. Что до самой девочки, то мне было искренне ее жаль. Это стало еще одной причиной, по которой я не позволила Максиму запрещать Софи с ней общаться. По сути, моя малышка — единственная, кто остался у Илоны. Будь у меня возможность выезжать из особняка чаще, я бы обязательно сводила куда-нибудь девочек и на деле доказала, как сильно люблю Софи. Единственное, чему я могла порадоваться, это ее дружба с Кариной. Малышки помирились и снова играли вместе, теперь и в школе.
С октября Софи пошла в подготовительный класс, где четыре дня в неделю ее готовили к школе. Сначала на занятия малышку возила Женя, но потом ей приходилось ездить исключительно с охраной. Макс предложил нанять новую няню, но я напрочь отказалась и взяла на себя все заботы о девочке, тем более, что по дому мне помогала Лиза. Их отношения с Салимом не стали прежними, подруга все так же жила отдельно, но все же они постепенно сближались. Несколько раз Салим приглашал Лизу на свидания, и в итоге она сдалась. Правда, торопить события девушка не хотела, и роман с дворецким все три месяца находился на конфетно-букетной стадии.
Василиса и Игнат Семенович стали настоящей семьей. Они жили в своем домике, вели хозяйство и приходили к нам в гости. Как-то раз женщина даже призналась, что они с Игнатушкой подумывают о ребенке.
— Серьезно? Василис, ты хочешь родить? — удивилась я, ведь, как ни крути, а возраст обоих был совсем не юным.
— Нет, Танюш, ты что? — засмеялась она, — мы сиротку думаем взять. Не совсем маленького, лет пять-семь.
— Но ты же понимаешь, как это будет непросто? В таком возрасте у ребенка уже сложившийся характер, а если он будет хулиганом? — на самом деле мне нравилась идея с усыновлением, но я беспокоилась о том, как Василиса с Игнатом Семеновичем справятся с маленьким проказником.
— Зато мы ему семью дадим. В доме куда лучше, чем в приюте. Игнатушка хозяйству обучит, а я откормлю, как следует.
— Хорошо, Василис. Только с Максимом поговорите.
— Конечно. Такое решение вместе примем. Но если он против будет, ты поддержишь? — она смутилась и опустила взгляд, зная, как непросто идти против Макса. Мы обе понимали, что если мой мужчина не согласится на усыновление, никакого ребеночка у Василисы и Игната Семеновича не будет.
— Поддержу. И помогу, если с ним проблемы будут.
Максим удивился такому решению отца и его новой жены, но не стал возражать, и Василиса занялась документами на усыновление.
— Ты правда не против, чтобы у тебя появился братик? — спросила я тем же вечером. Покладистость Макса в таком серьезном вопросе смущала, и я чувствовала, что здесь что-то не так.
— Это было несколько неожиданно, но я не возражаю, — ответил он, снимая с себя рубашку, пропахшую табаком, одеколоном и совсем слабо его потом.
— Хорошо. Я боялась, что ты не позволишь, — призналась я.
— Еще год назад не позволил бы. Решил, что это глупая старческая прихоть.
— Что изменилось сейчас?
