— Я научу тебя обращаться с оружием. Моя женщина должна уметь за себя постоять, — решительно сказал Максим, накрывая своей ладонью руку с пистолетом и направляя ее в угол стены, — сначала снимаем с предохранителя, целимся и…
Громкий выстрел чуть не оглушил, я дернулась, но Макс так крепко обнял, что я облегченно выдохнула.
— Зачем мне учиться стрелять, если ты не дашь меня в обиду?
Максим не ответил. Он забрал у меня пистолет и положил его на стол. Помещение еще недостаточно прогрелось, и я поежилась от холода, но как только мой мужчина снова обнял, стало значительно теплее.
— Тебя никто никогда не обидит. Я не позволю, — прошептал он, целуя меня в шею, — ты — моя любимая женщина…
Возлюбленный подхватил меня на руки и понес наверх, а я снова сдалась, забывая все обиды. Как ему это удавалось? Демон, черт, искуситель… но такой любимый.
Максим внес меня в небольшую по-спартански оформленную спальню и опустил на кровать. Губы уже опухли от поцелуев, но мне было мало, я вновь потянулась к такому желанному мужчине, одновременно расправляясь с пряжкой его ремня. Дикое желание лишало остатков разума, он был слишком мне нужен.
Одежда разлетелась по комнате, а тела вновь сплелись в бешеном танце любви. Мой умелый любовник совмещал нежность и грубость, томящую медлительность и резкую жесткость. За несколько месяцев он сумел досконально изучить меня, знал, как лучше доставить удовольствие. Не знаю, сколько у него было женщин, но мне, с моим небольшим опытом, не с кем было сравнивать, тем не менее, я не сомневалась, что нет другого мужчины, кто бы мне так подходил.
— Ты такая развратная, — кусая мочку моего уха, прошептал Максим.
— Это все твое влияние. Ты меня такой сделал, — в тон ему ответила я.
— Ммм… нет, я лишь открыл то, что было в тебе сокрыто.
— Макс! — вдруг я вспомнила о важной вещи, которая напрочь вылетела из головы… А зря!
— Что, любовь моя?
— А те гормоны, что дал мне врач после операции. Как долго они еще будут действовать?
— До середины октября, — совершенно спокойно ответил он, откидываясь на подушке и, прищурившись, наблюдая за мной.
— Не шути так!
— Я не шучу.
— Сейчас конец ноября, а мы…
— Мы решили быть вместе. Быть семьей. Я предпочитаю сначала на тебе жениться, но если ты забеременеешь раньше…
— Почему решаешь один ты? — не выдержала я и вскочила с кровати, прикрываясь простынею. Я не могла позволить видеть себя нагой, когда злилась на Макса, потому как и без того чувствовала себя уязвимой, но он только рассмеялся.
— Ты похожа на мокрого воробушка. Такая милая.
— Я задала тебе вопрос! Почему такие вещи ты решаешь без меня? — стальным голосом вопросила я, игнорируя его усмешку.
— Что значит без тебя? Не ты ли клялась мне в любви, говорила, что хочешь быть со мной, подарить семью? Чего теперь так заволновалась? Или передумала?
— Дело в другом…
Я безвольно опустилась на край кровати и почувствовала, как слезы обожгли глаза. Я очень любила Максима, но чувствовала, что рядом с ним лишаюсь себя. Уступаю во всем своему мужчине, что остается мне?
— Ты еще не готова? — нежно спросил он, устраиваясь сзади и обнимая меня.
— Нет пока. Не сейчас, — прошептала я, чувствуя, как по щеке покатилась слезинка.
— Утром позвоним врачу и договоримся о противозачаточных, — целуя в макушку, сказал Максим, — только не плачь.
— Не буду…
— Вот умница. Давай спать, а утром продолжим урок стрельбы.
На пожелтевшей траве лежал иней, красное холодное солнце лениво поднималось из-за горизонта, трещали старые деревья. От морозного воздуха неприятно щекотало в носу, я все еще хотела спать, несмотря на выпитую кружку мерзкого кисло-горького растворимого кофе, но Макс оставался непреклонен. Этим утром он не был моим любовником, превратившись в строгого учителя. Как тренированную собачку, мужчина заставлял меня хвататься за пистолет, снимать с предохранителя, целиться за десять секунд и стрелять. Мимо. Каждый раз.
— Соберись, Таня! Ты можешь! — строго сказал он, чем только сильнее разозлил.
— Зачем? Я не хочу стрелять!
— Будешь, и это не обсуждается. Я должен быть уверен, что за себя постоишь.
— Но если ты гарантируешь мне безопасность…
— Гарантирую, как своей жене, но ты будешь работать со мной, а тут…
— Что значит работать с тобой? — я опустила пистолет на стол и подошла к Максиму.
— Я решил, что ты будешь работать со мной. Ты подходишь для этого, — отчеканил он и кивнул на пистолет, — за тренировку.
— Нет, подожди. Для чего я подхожу? Ты хочешь, чтобы я убивала?! — ведь только так можно было объяснить то, что я должна была обучиться стрельбе.
